Татьяна Гаенко

ОБРЕТЕНИЕ

Санкт-Петербург
2002
		Предисловие составителя

Рассуждать о творчестве близкого человека всегда непросто - прежде всего потому, что оно воспринимается синкретно, вкупе со всей полнотой его личности. Каждое новое стихотворение звучит на фоне предыдущих; все они, вместе и по отдельности, вызывают в памяти множество ярких картин - впечатлений общей жизни. Переживания и приключения, погружение в мир истории и искусства, совместные рефлексии, споры, вопросы нравственного выбора - все узнаваемо в творчестве друга. Представить себе, как это может смотреться со стороны, достаточно сложно. Однако я дерзаю утверждать, что Татьяна Гаенко - интересный, талантливый, очень самобытный поэт, знакомство с которым может многое дать самому разному читателю.
Немного о биографии. Татьяна Гаенко родилась в 1961г. в Ленинграде. Писать стихи начала в 10 лет, а в 12 произошло очень важное событие. Даром судьбы, который трудно переоценить, явилась встреча с Вячеславом Абрамовичем Лейкиным - необыкновенным человеком, руководителем кружка юных поэтов при газете "Ленинские Искры". В течение многих лет Татьяна, как и все мы, "лейкинцы", посещала его поэтические семинары - сперва в "Ленинских Искрах", потом ЛИТО при ЛИИЖТе. В.А.Лейкин - совершенно незаурядный педагог. Он учил нас не столько писать стихи,   сколько   быть     людьми   -    самостоятельными,
2	
раскрепощенными, умеющими видеть красоту вокруг себя и себя со стороны; способными и посмеяться над собой, и сделать решительный шаг, осуществить акт выбора. Дальнейшей счастливой жизнью, исполненной внутренней свободы и радости творчества, мы во многом обязаны Вячеславу Абрамовичу.
Нашими любимыми поэтами были Федерико Гарсиа Лорка, Наталья Горбаневская, Иосиф Бродский. Их влияние, аллюзии, реминесценции можно наблюдать в поэзии Татьяны Гаенко невооруженным глазом. Это нимало не убавляет яркости собственного видения мира, характерности авторского почерка. Ее стихи могут восхищать, могут раздражать, но они однозначно узнаваемы. Полагаю, что это не аберрация зрения поклонника и исследователя ее творчества, а объективный факт.
В самиздате неоднократно публиковались как отдельные стихи Татьяны, так и небольшие сборники - буквально по нескольку стихотворений, как правило объединенных одной темой. В начале 80-х был выпущен ряд номеров рукописного журнала "Просвет", где ее стихи соседствовали с произведениями других молодых поэтов. В конце 80-х - начале 90-х Татьяна была одним из постоянных авторов и членом редколлегии религиозно-просветительского альманаха "Соты". Подборка стихов, посвященных великопостным переживаниям, была опубликована в апреля 1999г. в газете "Русская Мысль". 
3
		Издать отдельно полноценную книгу поэзии Татьяны Гаенко было моей мечтой в течение многих лет. Как водится, осуществлению реального проекта мешала грандиозность замысла. В 1981г. мне так и не удалось выпустить сборник под названием "Вкус дороги",куда должны были войти стихи 1977-1981гг. В 1991г. столь же блистательно провалилось издание сборника "Ключ" - со стихами 1982-1991гг. Поскольку все это было делом чисто самиздатским, винить мне некого, кроме себя. Планы были чересчур обширны, а проклятый быт одолевал заботами. Искренне надеюсь, что на сей раз наша затея увенчается успехом.
В данной книге я сознательно пошла на то, чтобы представить творчество поэта максимально широко - исключив лишь безнадежно неинтересные или уж совсем непонятные постороннему взору произведения. Мне кажется важным дать читателю возможность погрузиться в этот мир целиком, увидеть его с разных сторон. Книга составлена с тем расчетом, чтобы показать внутренний рост поэта, его судьбу; однако стихи расположены не в хронологической последовательности, а в соответствии с некоторым смысловым узором, панорамой художественных образов.
Проблемы, которые волнуют автора - так называемые "вечные": правда и ложь, творчество и свобода, любовь и смерть, религия и жизнь по вере, воззвание      новой        реальности        из      небытия    и 
4
	
ответственность художника перед сотворенной им вселенной - все то, в чем мы можем и должны уподобиться нашему общему Творцу и Создателю. Благодарение, которое мы приносим Ему за всю нашу странную, страшную и дивную жизнь - красная нить всей книги. Если прочитавший ее исполнится хотя бы на миг тем же светлым чувством трепета и благодарности, то мы считаем свою цель достигнутой.
.

Кира Румянцева  

5		Несколько слов от автора

Принято считать, что стихи - едва ли не самая "непрактичная" вещь из нашего багажа. Между тем, разве не поэтические образы служат нам эталонами ценностей? Разве не из своих любимых "программных" стихов мы делаем выводы о смысле жизни и о нашем месте в ней?
Мы интуитивно ожидаем от поэзии, что в ней должны быть зафиксированы верно и истинно соотношения между самыми важными для нас вещами.
Действительно, поэтический дар - это инструмент обнаружения масштаба мира. С его помощью мы делаем шаг от известного в неизвестное, поскольку в загадочных, отстраненных от нас областях он открывает подобия того, что внятно нам, испытано нашим опытом. Причем форма передачи этого знания такова, что мы готовы воспринять то, что утверждает поэт, как наш собственный опыт - как если бы мы сами это видели или перечувствовали, - и, значит, в дальнейшем руководствоваться этим опытом с полным доверием.
Вот почему так важно, чтобы поэтический дар "работал" правильно, чтобы этот компас не врал. Общеизвестная тема - поэт и идеология, поэтический дар, по тем или иным причинам попавший в рабство к предвзятому отношению к людям, к миру.
Мне кажется, это - частный случай более общей проблемы: поэт и правда. Амбиции, страхи, конъюнктура могут   заставить  поэта   отказаться   увидеть  и   принять 
6	
истину в масштабе личного опыта, в собственной жизни. Это вызовет смещение точки отсчета всего большого инструмента его дара и приведет к искажениям картины мира в самых отдаленных плоскостях. Такие стихи содержат клевету на мир, на его красоту, на человеческие отношения; могут в пределе ввергнуть в депрессию, в ненависть, толкнуть на преступление, на жестокость, на самоубийство. Знаешь по себе, что такие стихи бывают, и не так редко они интересны, впечатляющи, им трудно не верить - но есть какое-то напряжение общей картины, чувство перекошенности. Хорошо, если это явно отражается на качестве, фактуре стиха - тогда это сразу диагностический признак, сигнал тревоги для тебя самого.
     В этом смысле можно сказать, что хороший стих - это честный стих, а плохой стих лукав. Но часто это вовремя улавливает только сам автор и, может быть, очень внимательный друг-читатель.
     Для этой книги отобраны, по мере нашего разумения, "хорошие" стихи. Как все, что выходит из человеческих рук, они не безупречны, то более, то менее удачны. Но все они действительно отражают мое мнение о мире. Я и правда так думаю, а значит, смею предложить читателю то, что увидела и пережила, как достоверный положительный опыт о мире.
                                                     
                                                     Татьяна Гаенко

7		

ПРОЛОГ	
*  *  *

   Пускай слагают оды
   О войнах и вождях.
   А я пишу про воды
   Недавнего дождя.

   Что мы - народ счастливый,
   Пускай вокруг кричат.
   А я пишу про сливы
   И солнечных котят.

   Никак я не проверю,
   Куда мы все идем.
   Я верю только зверю,
   И я пишу о нем.
                        весна 1974

9		*  *  *

Ночь холодна, ночь холодна,
И никто не знал
То, что видела я одна -
Как песок блистал.

Небо черно, как антрацит.
Свет от фонаря.
А подо мной песок хрустит,
Звездами горя.

Звезды плетут венок лучей,
Блещут, как слюда.
Их собрали со всех ночей,
Бросили сюда.

Неба бездонная бадья
Вылита до дна.
Это видела только я,
Только я одна.
                                  15.09.74

10	
*  *  *

Пальмы хлопают в ладоши.
Кипарисы как колонны.
Этот дождь такой хороший,
Долгожданный и зеленый!

Море нежится под душем,
Улыбаясь соснам диким.
Капли прыгают по лужам,
Как лягушки-невидимки.

Только горы до подножий
Зябко кутаются в тучи.
Этот дождь такой хороший! -
Может, даже самый лучший.
                                         30.04.75

11		                                  *  *  *

Красного кремня кусок,
Обкатанный, словно лед,
И сладкий кленовый сок,
Который индеец пьет,

Искрящийся на конце
Тяжелый клинок ножа,
Того, что в любую цель
Вонзается, не дрожа,

И ветер - тот, что поет,
Сгибая к земле цветы -
Ведь это же все - твое,
Ведь это же, Кира, ты.
                                  июль 75

12	
*  *  *

За стеной - спортивный зал,
Громкий топот ног.
Я оттуда убежал -
Пропадай, урок!

В вестибюле слышен гул.
Этажи тихи.
Я дрожу в своем углу
И пишу стихи.
                         сентябрь 1975

13                		                     *  *  *

Когда нам тоскливо и страшно,
И близкую чуем беду мы,
О завтрашнем или вчерашнем
Нам холодно даже подумать,

И лето уходит надолго,
И путь наш опасен и труден, - 
Мы воем в лесу, если волки,
И пишем стихи, если люди.
                                       09.11.75

14	
                *  *  *

Я по тропе войны
Врываюсь в дом бледнолицых.
Руки мои сильны,
Я с белым готов сразиться!

Тетива как струна.
Быстрее молнии стрелы.
Мирная тишина
В сонном домике белых.

Брошена на полу
Игрушек пестрая стая.
Я опускаю лук,
Я томагавк опускаю.

Позабыта игра.
Я стою у кровати.
Я - сестра как сестра,
Это - мой младший братик.
                                    25.11.75

15		           Г Т О

Багровые небеса
Качаются, как во сне.
В гулком жаре сгорают леса.
И голова в огне -
Я бегу по лыжне.

Мелькают то там, то тут
Малиновые круги.
Ледяная пустыня во рту.
Если жива - беги
И завидуй другим.

В небо летит лыжня,
Кружится голова.
Деревья падают на меня...
Я могу уставать - 
Значит, еще жива.

Леса сгорели давно.
Моря просохли до дна.
А мне-то что? А мне все равно!
Я осталась одна,
Но ведь лыжня видна!

16	
Рассыпались в пыль века...
Откуда здесь человек?
Секундомер у него в руках.
Финиш. Гул в голове:
Четырнадцать сорок две.
                                      1976  

17		               *  *  *

Лето - ясно и просто.
Время прямых дорог.
К чему задавать вопросы:
Вот зло, а это - добро.

Но все побросала осень
В жесткое решето -
И не добро это вовсе,
А непонятно что!

Острых вопросов льдины
Течением принесло:
Это необходимо -
Значит, это не зло?

В гулком пространстве сердце.
Опора стала мечтой.
Поверить и опереться
Нельзя уже ни на что.

Надо искать ответы,
Догадываться, гадать...
Мне не вернуться в лето
Никогда, никогда.
                               21.01.76
18	

            В зоопарке

Прикрыты желтые глаза.
Опилки на усах.
Вперед-назад, вперед-назад,
Как маятник в часах.

И там народ, и здесь народ.
Конфеты на полу.
Назад-вперед, назад-вперед,
Не спрятаться в углу.

И целый день, и целый год,
И целых десять лет.
Назад-вперед, назад-вперед -
Уже в бетоне след.

Но взгляд решетку не протрет,
Никак нельзя уйти.
Назад-вперед, назад-вперед...
До смерти взаперти.
                                   03.04.76

19		                              Неуловимые

У каждого в руке - граната.
У каждого во взгляде - сталь.
Такие смелые ребята!
Вот только по-нарошку, жаль.

По крышам скачут, как индейцы.
Неистощим их пистолет.
И падают белогвардейцы
(Им тоже восемнадцать лет).
                                        25.10.76

 

20	

                *  *  *

Небесный купол голубой,
Звезда во тьме зажглась.
Да здравствуют: наш честный бой
И звезды между глаз,

Веселый спорт и честный спор -
Кто проиграл - убит;
Стрельба в упор и взгляд в укор -
И никаких обид;

И смерть, и смех в одном венке -
Ура, да будет так!
И распростертый на виске
Прекрасный алый мак;

Сегодня, завтра и вчера
Да здравствуют, ура! -
Да здравствуют... - пока игра,
И ТОЛЬКО КАК ИГРА!
                                февраль 77

21		                                 *  *  *

И осыпалось лето,
Как пыльца мотылька.
Струйки бледного света
Льются издалека.

Бурой листвою сада
Плещут обрывки крыл.
Занавес снегопада
Снова сцену открыл.

Небо, как лед, литое.
Ветки в снежном дыму.
Смерть страшна красотою
Не нужною никому.

Смотрят в зенит зеницы
Ледяного лица.
В бледном луче искрится
Снеговая пыльца.
                                   14.02.77

22	

                   *  *  *

В белом небе черные птицы,
Черный снег под нами.
То, что сгорает, не возродится,
Когда погаснет пламя.

В белом небе черные звезды,
Белое солнце злое.
Сверкающий снег и горький воздух
Осыпаны золою.

В черном горе белые лица,
Рты сведены морозом.
Тот, кто уходит, не возвратится -
Плачь, пока есть слезы.

Маленьким миром Время вертит
В пламенном белом зное.
То, что уходит, придет, поверьте! -
Весною придет, весною...
                                 февраль 77

23		                         Сосульки

                                                  В подарок
                                                  Лане Румянцевой

Весенняя вода.
Ленинградский туман.
Две рыбки изо льда
Плывут в океан.

Через снежные поля,
От берегов,
В мир веков из хрусталя,
Прошлогодних снегов.

По асфальту - дин-дон -
Чешуя из стекла.
А моя ладонь
Им слишком тепла.

И плывут они по ней,
Как во тьму волны:
Бледней, бледней...
Совсем не видны.
                               март 77

24	

                *  *  *

Изгиб моста,
Диковинный и дикий. Дрожь
Огня в Неве. И неба свод.

Такая красота,
Что кажется, вот-вот умрешь,
А может быть, вот-вот

Воскреснешь.
                           12.10.77

25		                           Октябрь

Трава упала, как подкошена,
Вся полегла на поле тут.
Дождя холодные горошины
Из мертвых луж не прорастут.

И за колючею оградою
Кустарника дрожит вода.
А листья сдались - в ноги падают,
Лежат, краснея от стыда.

Из каждой лужи брызги осами
Взлетают, злобны и мелки.
Все пали... Не сдаются осени
Лишь дождевые червяки,

И под картечь дождя неистово
Ползут, как под весенний душ,
И лоскутками шелка чистого
Лежат, как флаги, возле луж.
                                     25.10.77

26	

                 *  *  *

Бедный милый Буратино!
Слышишь - предостерегаю:
За железной паутиной
Ждет тебя страна другая.

Там, за дверью, ключ лукавый
Обещает нам свободу,
Рай земной, покой и славу...
Но обратно - нету ходу,

Обернемся - а на двери
Нет ни скважины, ни щели...
Не останемся вообще ли
Мы навек в пустой пещере?

Брось-ка ключ обратно в тину,
Бедный милый Буратино!
                                        1977

27		                     На смерть Галича

Он дарил тебе горькие строки,
Словно горсти рябины,
Поминая далекие лица
И забытые вины.
Но глядят, отчужденны и строги,
Твоих башен рубины:
Ты теперь полюбила, царица,
Только сладкие вина.

А любил он и горько, и жарко,
Плакал, песнями раня -
И воздалось поэту сторицей
От тебя, златоглавой:
Ты его проводила, кухарка,
Печатною бранью,
Ты его наградила, царица,
Терновою славой.

В каждой песне тебе будут мниться
Его терпкие строфы.
О, от славы меня упаси и
Дай мне место

28	

Среди тех, кому внемлешь, царица,
Словно грому с небес ты,
Среди тех, кого любишь, Россия,
Возносить на Голгофы.
                                  декабрь 1977

29		                 Сентиментальщинка
В полдень из снега и стекла,
       в полночь, мечты, вы как хрусталь! но
Сколько слез из-за вас пролила
       я на своем веку!
Недостижимы, как звезда,
       как светлячок, сентиментальны
Оладьи, которые никогда
        я не испеку.

Утренний свет проник сюда,
        в комнату, где живем мы с мужем;
Ах, как шипит сковорода,
        как пузырится дно!
Муж улыбается мне, о да,
        запахом сладостным разбужен
Оладьев, которых никогда
        мне испечь не дано.

Дни пролетят, как мотыльки,
        стают надежды, как пена в сите:
Мужа не будет ли, иль муки,
        иль своего угла...
Но на пороге в никуда
        сладкою памятью насытят
Оладьи, которые никогда
        я не испекла.
                                            04.04.78                                 
                                                                        30	
                *  *  *

Блестят купола издалека,
Но мгла все горше и гуще -
И крест протянулся, как рука,
Грозя грозою грядущей.

А молнии огненная река
Поглочена мглой земною -
И крест протянулся, как рука
В последний раз над волною.

На небе - тихие облака
И звезды - глаза оленьи;
И крест протянулся - как рука
В трехпалом благословенье.
                                      06.07.78

31		                      *  *  *

Мы кружим по незыблемой орбите,
А вы глядите жадно в высоту.
Сорвите же, сорвите нас, сорвите -
Ведь наши виноградники в цвету.

Так отрекитесь от побед вчерашних,
Так бросьте все, что держите в руке,
Воздвигните сверкающие башни
Прекрасных, точно лотосы, ракет,

Пройдя по грани гибели в зените,
Коснитесь нашей грозди золотой;
Сорвите нас, сожмите нас, сомните -
И горло обожгите кислотой!

И, может быть, поймете вы тогда-то,
Затерянные в пустоте высот,
Что истина - за поиски расплата,
Но вас любовь когда-нибудь спасет.
                                               лето 1978

32	
             *  *  *

Возьмите винтовки, дети -
Ведь сердце, как солнце, жжет!
На этом прекрасном свете
Пощады никто не ждет:

Земля, замерев от злости,
Считает часы давно,
И острые злые ости
Растит из себя зерно,

А мыши рычат в угаре,
А овцы клыки растят...
Но самые злые твари -
Из самых покорных стад.

А ты устоять попробуй -
Беззубый, слаб и нелеп.
Добро порастает злобой,
Как белой плесенью - хлеб.

Пространство - лишь место боя,
А время - маска судьбы.
Оно растит нас с тобою
И атомные грибы.

33		Ужели же мы в ответе
За всех - и добрых, и злых?
Возьмите винтовки, дети,
Разбейте о камень их!
                                 Октябрь 1978

34	
                    *  *  *
На отъезд подруги

Мы обретаем больше, чем теряем;
Итак не бойся горестных утрат:
Адам, пожертвовав одним лишь раем,
Всю землю получил и целый ад.

Так будь среди рыдающих собратьев
Спокойна, хоть глаза твои красны:
Ты обретаешь, родину утратив,
Свободу и мучительные сны.

Все это еще будет. А пока ты
Купи права терять и забывать
В обмен на право плакать от плакатов,
Зафлаженным волчонком завывать.

Смотри: наш голос дик и смех отчаян,
Но рыщет глаз в имуществе твоем:
Тебя утратив, что мы получаем?
Почем судьбе тебя мы продаем?
                                                 1979

35		                 *  *  *

Посвящается уехавшей подруге.
                     Во время обыска на таможне
                     ее игрушечному котенку
                     оторвали голову в поисках
                     спрятанной контрабанды.

Вы скажете: невелика беда,
В масштабах целой жизни - ерунда,
На фоне прочего - такая малость.
А я скажу: но чаша-то полна,
И от одной соломинки спина
Верблюда нагруженного ломалась.

Вы скажете: а он был неживой!
Без головы он или с головой -
Тут истинного чувства нет ни капли.
А я скажу: а что такое есть,
По-вашему, достоинство и честь? -
Пустая блажь от праздности, не так ли?

Вы скажете: а что они хотят! -
Отечество предав, сберечь котят?
Они теперь чужие - вот и мстят им.
А я скажу: а как зовутся те,
Кто обижает маленьких детей
И отрывает головы котятам?
36	
Вы скажете: ну так о чем же речь! -
Не будем ни беречь их, ни стеречь:
Не нравится - так скатертью дорога!
А я скажу... А я скажу одно:
Вы мудрецы; а больно все равно.
И хватит, и заткнитесь, ради Бога.
                                              январь 1979

37		                   *  *  *

Провожающие, поднимите лица.
Отъезжающие, падайте ниц.
Давайте молиться
Об открытии границ.

О севере тоскуют перелетные птицы.
Блудный сын славит раскаянье и боль.
Чтобы возвратиться,
Бежать нам позволь.

Боже, нам так дороги сердечные узы!
А вечная разлука - непосильный груз.
Пощади союзы -
Сокруши Союз!

Изгнанных из рая назад не пустит страж, но
Земля наша - не рай, но ад второй...
Господи, мне страшно!
Открой!
         Открой!
                 Открой!
                                       сентябрь 1979

38	

        Патриотическое
                       
                         1
Смотреть влюбленными глазами
На карту разучились мы.
Моя страна лежит, как знамя
Без древка и без бахромы,

Пробито, скорчено от жара,
Прикрыв голубизну лица
Безмолвного земного шара,
Как лик героя-мертвеца.

                       2
Не на закате облака,
Не дъявольский оттенок зла,
Не тот, чтоб разъярить быка
И умиротворить осла,

Не то, чем красить октябри,
Не жирный блеск на топоре,
Не Колизей, черт побери,
Не помидоры на заре!

39		Но цвет застиранных бинтов
И пламени в сырых кострах,
И губ, когда на все готов,
И отрешение, и страх...

Но цвет стенного кирпича
И красной глины свежих ям,
И выцветшего кумача -
Но в это трудно верить нам.
                                           1979

40	

                       *  *  *

Мария присела на камень, где сухо,
Сказала: "Подружка, со мною беда..."
А ящерица отвечала: "Вот муха,
Зеленая с бронзовым, как никогда".

Щетину смущенного чертополоха
Мария погладила вдоль-поперек;
"Приятель - сказала, - приятель, мне плохо..."
"Сегодня погода – мечта", - он изрек.

Упав на траву под стеною сарая,
Где восемь лимонниц сидели в тени,
Мария им крикнула: "Я умираю!"
"А скоро и полдень", - сказали они.

Ни тварям, ни травам язык наш не ведом,
Но счастье о жизни в их белой крови,
Как в нашей - залог понимания в этом
И смысл движений, что были ответом
На радостный страх самой первой любви.
                                                        лето 1979

41		 Природа - человеку

Оставишь дом и магазин,
Спалишь свой дорогой бензин
На алтаре мотора
И снова явишься, бандит,
Самоуверен и сердит -
В который раз, в который?

Ворвешься ты ко мне, как враг,
И будешь пахнуть черт-те как -
Какою-нибудь "дэтой";
И будешь рвать, кусать и мять,
Совать куда попало пять,
Валяться неодетый.

И вот, пресыщенно-ленив,
Окурок наземь уронив,
Протопаешь к машине.
Оставь на мне еще ожог,
Но будь пай-мальчиком, дружок -
На память помаши мне!

42	

А то вернешься, как всегда,
А я скончалась - вот беда! -
От севера до юга.
Вот это, милый, будет месть:
Меня-то нет, а ты-то есть!..
Бедняга ты, бандюга.
                                 1979

43		        Побег-2050

…Но мы идем - я, и ты, и те,
Кто жизни вложил в побег.
А снег сверкает от ДДТ -
Он белоснежен, наш снег.

Шагай сквозь жесть и кляни судьбу,
Что жизнь в городах провел.
И Рэм, умирая, припал к столбу,
Поверив, что это ствол.

В поту затылок, слезы у глаз.
На стеклах ржавая муть.
И Эриксон сдернул противогаз -
И даже успел вздохнуть.

Измученный мозг восстает, веля
Рассудку забыть себя;
И Сашка кричала: "Земля! Земля!" -
Ногтями бетон скребя.

Но в рыжем проволочном лесу
Живые дубы стоят.
И Тода скончался, слизнув росу -
Инсульт, а вовсе не яд.

44	

И что взамен этих горьких вех
Сулит вожделенный брег?
Но мы дойдем - хотя бы для тех,
Кто жизни вложил в побег.
                                    март 1979

45		Вспомните о детдоме
     Януша Корчака

                           Наш главный поход начинается просто:
    От Старого Мяста до Гданьского моста,
    И дальше, и с песней, построясь по росту,
    К варшавским предместьям
                          по Гданьскому мосту...
                 /А.Галич, "Кадиш"/

А я удрал, один и сам,
Чтоб жить, блуждая по лесам,
Чтобы из бука сделать лук,
Как Виннету и Чингачгук,
Чтоб бегать в дождь и по росе,
И чтоб не умереть, как все!

Мне очень жалко наших, но
Им не поможешь все равно!
А с Юзькой мы навек враги,
И он же сам сказал: "Беги"! -
И я подлез под провода...
Ведь я имею право, да?..

46	

А я залез на сеновал,
Смотрел на звезды, хлеб жевал.
Над лесом - жуткий лай собак.
А Юзик дрыхнет - он слабак!
Пихнул мне хлеб и сапоги,
А у дверей сказал: "Беги"...

... И только я решился лечь,
Как мне приснилась наша печь,
И малыши горели в ней,
Как будто множество огней;
Крутились дымные круги,
И все кричали мне – "беги!"

... Положим, я вернусь в приют,
А послезавтра всех убьют!
А я спасаю жизнь свою
И никого не предаю!
С того, что я умру в дыму,
Кому же легче? Никому!

Я до утра уснуть не мог,
А утром от росы промок;
Тогда я вылез на лужок
И маленький костер зажег,
Скормил мышатам завтрак мой,
Согрелся и пошел домой.
47		Пока не видели меня,
Пройду туда, где малышня,
И Юзика словлю: "Ага!
Что, испугался, мелюзга?
В колонну становись за мной.
Все это ерунда. Не ной!"
                                    1979

48	
   Новогодняя молитва

Это года конец, словно долгого дня,
Это запах огня и хвои;
Помолись, я прошу, помолись за меня,
Чтоб сбывались молитвы мои
За тебя, за меня, и за всех, кто во мне,
За родителей - Бог нас простит! -
И за радости вьявь, и за слезы во сне,
И чтоб знали мы ужас и стыд,
И за тех, кто в огне, и за тех, кто на дне,
За чертой, за стеной, за бортом,
И за каждого в этой огромной стране,
И за каждого - счеты потом,
За неведомо грозное утро в окне,
                   За леса, небеса и ручьи,
И за всех, чтоб молились они обо мне,
Чтоб сбывались молитвы мои.
                                                      1979

                                                                        49		                  

   

      ПОТОП

50	

                  *  *  *

Стихи идут на уровне нуля.
Стекляшки вы мои недорогие!
Да здравствуют зеленые поля,
Где одуванчики плывут, поя...
Не вдохновение, только хирургия.
     Легко стихи красивыми рожать,
     А легче над уродинами ржать,
     Уж как легко - поймешь, когда придется.
     А еще легче, стало быть, разжать
     Им косные бесформенные десны.
Где ваш язык, колокола без бил?
Вы рождены, чтоб сказкой сделать быль!
     Свершать и искушать, вкушать и алкать...
     Родные безобразные тела,
     Я вас найду на чердаках и свалках
     И я пришью вам ножки и крыла!
Пускай вам не бывать, какими мнилось,
Но вы простите, вы явите милость, -
Мне ведь и так закрыты те поля,
Где одуванчики плывут, паля,
Где я иду, цикадами пыля...                                  
                                        октябрь 1980

51		      Второе дыхание
                            Кире Р.
"И подо льдом вода
светла...."
                    I.
И подо льдом вода светла.
Я вам клянусь - она светла!
Я вам клянусь, а вы не верьте.
И все равно она светла -
Все то, что вымерзло на тверди,
Все, что зима на нет свела.
Да, холода людской зимы
Над гололедом глазозубым,
Когда любимое загубим,
Святое отдадим взаймы -
Но все найдется, знаем мы!
И быть добру сильнее зла,
И быть любви сильнее смерти -
Клянусь вас, где-нибудь да быть!
И холодам нас не добить.
И две слезы, как два сверла,
Наш непрозрачный лед проточат,
И мы увидим ключ проточный,
И подо льдом вода светла,
И там любовь гнездо свила.

52	

2.
Господи мой!
Перед тем как
Навек сомкнутся мои нечестивые жвалы
/Пусть это будет стенка
Или койка -
Ой как
Страшно загнуться немой/ -
Господи мой,
Пожалуйста, пожалей и пожалуй
Право - пока во рту еще влажно,
Но слюна уже стала пожаром,
Язык тяжел,
Тишина прочна,
Все свое я уже прочла -
Пожалуйста, пожалей и пожалуй
Право - прочесть один чужой -
Я знаю чей - единственный стих! -
Чтобы этот прекрасный мир постиг
Не знаю что... но мне это важно.
                                     30.06.80

53		        Про стихи

                 1.
Пишем быстро, пишем наспех,
А найдя листок с утра,
Сами поднимаем на смех,
Что написано вчера:

Вот какая ерунда
Лезет в мысли иногда! - 
Запихать ее скорее
Вон туда, туда, туда...

Нафиг эту штуку, нафиг! -
Мы имеем твердый навык
Самолетиков не делать
Из вообще любых бумаг,
Освященных письменами, -
Но порою, между нами,
Нам их видеть не милее,
Чем покинутых подруг.

От любви и от печали
Сохраняем отпечатки.

                                                                    54	

                  2.
Видишь, видишь, паутина
Застилает все пути нам –
Вот на глянце совести,
Вот на коже щек…
Это ниточка плетется,
Это сзади нас плетется
Шестирукий паучок
По имени Три Парки.

Мы не знали отродясь,
Мы не ждали, что, прядясь,
Эта нитка допрядется
До того, что нам придется
Рвать с друзьями, кто предаст.

Так храните их, храните –
Запакуйте, заверните
Эти спутанные нити,
Траектории частиц,
На которые мы сами
Разбиваемся всечасно,
Расшибаемся носами
О фрагменты Бытия.

Наше сверстники в райкоме.
Их стихи у нас в альбоме.                   
                                                                  55		                 3.
То не черви тело жрут,
То не черти душу жгут,
То бумажный мятый ком
Вспыхивает целиком,
Это мысли погибают,
Молча спинки прогибают,
Их зачеркнутые лица
Истлевают, будто листья,
Но за миг, как за сто лет…
Нет!

Но зачем нам эта сцена,
Где слова горят как сено,
Нам не надо сильных кадров,
Чтобы вспомнить еще раз:
Там, где начато кострами
Из бумаги с письменами,
Неизбежно, как ни странно,
Дело кончится людьми.
                                        1981

56	

             Истины

                      1.
Я умная девчонка, ибо знаю,
Что ожидание есть форма счастья,
Что спешка – элемент самообмана
И что ребенок повредит учебе.

Еще я умная по той причине,
Что сознаю, насколько я наивна,
Что знаю ценность белого стиха
И важность ясно выраженной мысли.

И все-таки я глупая девчонка,
Раз эти истины погибли втуне,
И я люблю поесть и разодеться,
Что делает меня еще полней,

И эта безупречная зачетка –
Не дань трудам, а просто дар фортуны,
А я мечтаю поиграть в индейцев
И трепетно охочусь на парней.

                       2.
Я за зиму забыла, хоть убей,
Как холодно купаться, если ветер,
Что в поездах штрафуют безбилетных,
57		И для чего необходимо чистить
Грибы, такие милые на вид.

И в результате накупалась вволю,
И вся продрогла, выходя на берег,
Успела прыгнуть в отходящий поезд
И еле улизнула от контроля,
Наелась потрясающей солянки,
Но, говорят, в ней были червяки.

Мой нынешний приятель - странный парень,
А я за это детство позабыла,
Как надо никому не доверять.
                                       июль 1980

58	

                    *  *  *

Я стала большая - хожу на работу.
Я взрослая женщина, раз я люблю.
Еще я всерьез получаю зарплату.
Еще я всерьез получаю по морде.

Я самооцениваться научилась.
Себе я сумею купить сапоги.
Еще я всерьез поучаю ровесниц,
Еще я всерьез получаю по морде!

Да здравствует двадцатилетие! Пли! -
Высокий каблук и объемистый лифчик,
И метр пятьдесят от лица до земли,
И холод при виде младенческих личик,

Я взрослая! Нервы свои полечу,
И кудри по плечи, и все по плечу,
И яблоко суну подруге - помой-де!
Еще я всерьез одеваюсь по моде,
Еще меня здорово лупят по морде -
Но этого больше я не хочу.
                                          1981

59		                       *  *  *
Я видела в метро сегодня вечером
Двух симпатичных пожилых людей.

Входя в вагон, они держались за руки
И не успели потому занять
Два места рядом на одной скамейке.
Он сел со мною, а она - напротив,
И наклонились весело в проход.
Я встала и сказала: "А давайте
Мы просто поменяемся местами!"
"Спасибо!" - они хором отвечали.

Вот я сижу и этот стих пишу,
А вот они вдвоем сидят напротив.
Она о чем-то громко говорит,
Глаза закатывает и смеется,
А он за пальцы взял ее и гладит.
Ну вот - теперь уже наоборот.

И вроде как глядеть на них неловко,
Я поминутно опускаю взгляд.
Наверно, кажется со стороны,
Что я надулась и вот-вот заплачу.

                                                                   60	

Я счастлива. И пестренький "Привет"
В моих руках, как восковая свечка.

Сейчас возьму и плитку откушу.
                                                     08.12.81

61		               *  *  *

Опять опоздали мы - так это, так!
Всегда отстаем на полтакта, на такт -
Возможности нас одуряют.
Часы нас баюкают - так, тики-так -
И вдруг наповал ударяют!

Отпущенный срок отбивают часы
И гипсовым фетишам нашим носы
И легкие нам отбивают, - 
Без сил, без дыханья, на ватных ногах,
Спешим все исправить, секунду нагнав,
Но все поезда отбывают:

Посмертно оправданы - первый вагон.
Посмертно прославлены едут вдогон,
Купе их скромней, чем у первых;
Летят мимо глаз занавески окон,
Как крылья в сверкающих перьях.

Состав 19, вагон 60 -
Здесь едет один молодежный десант,
Но штучек, зловещих и колких
То там стеклянистые блики, то тут;
А едут они за туманом - ту-ту! -
                   На наркологических койках.
                                                                                               62	

Последний огромный вагон для одних
Зверей - мы уже не услышим о них,
И, нас не моля о пощаде,
С тремя сыновьями седой проводник
Стоит на последней площадке.
                                          05.10.86

63		             Потоп

1. 	Предчувствие
(Август, а грибов все нет)

Оттого, что песня трав густа,
Оттого, что зелень в траве честна,
Говорим: "середина августа" -
А думаем: "июнь человечества!"

А когда отхлынут смерть и любовь,
Уступая людей непробудным снам,
Вот тогда и скажем: "апрель грибов" -
Но не скажем, потому что осталась нам
Лишь обложка календаря.

                          2.
Человек - хозяин огня, не так ли?
Запах горящей кожи и пакли -
Кто-то на кого-то напал.
Мы деремся всегда до последней капли,
Будь это кровь или напалм.

64	

Мы проходим, как огненные грабли,
Мы клянемся – "до самой последней капли",
А на то, что последняя капля наша
Станет последней каплей чаши -
Напле-
вать!

В вате
Синего дыма,
В недрах пылающих чащ,
Лежат, невредимы,
Последние капли всех чаш.

Превознемогая тяжесть,
Ангел, к земле  склонен,
Держит полные чаши
Над нашим вечным огнем.

Стабилизаторы капель дрожат.
Это - последние капли для жажд.

Срок сочтен до минуты,
Твердь сожжена до крупиц.
Хотим кричать: "Да минует!" -
А губы кричат: "Пить!"

65		                                3.
И будет дождь. И будет дождь в палатке.
Он будет течь сквозь течь и бить по латке.

Сперва пустая жестяная латка.
Грохочут капли тяжело и сладко,
Разбрызгивая искры в одеяла.
Но сверху по стене из полотна
Уже свисает струйка, холодна -
Вертлявый, влажный, водянистый дьявол.

Вода на дне, как кожица селедок,
Вода высасывает капли слету,
И латка дребезжит. А вдоль стены
Струя воды болтается, как кабель,
И мокрый свет из миллионов капель
Пропитывает туфли и штаны.

Посудинка полна до половины.
Любая капля рыкает по-львиному,
Любая струйка кажет злое жало;
Сырые вздохи, чавканье и чмоки.
Еще спасаешь мокнущие шмотки,

66	

Но
Влага пожрала
Платье и пол
Дождевого пожара
Мир полон
Латка полна
Палатка полна
Земля дождями опоена
Опалена
Опылена

Планета как плод
Планета как плот
Плавится, плавая
Меняет облики
В бреду, вьяве ли
Зеленое яблоко
В клыках дьявола!

Его зубы - ливень. Моря и небеса - его губы.
Он нас губит?
Вот уже и нет ничего, кроме тонущих кочек.
Чего он хочет?

Кончено.
Верьте:
Наконец-то конец бесконечной людской
                                                круговерти:
67		И жаркое простыло, и пиво прокисло.
Наши мысли, как буквы письма в затонувшем
                                                             конверте,
Проступают насквозь и лишаются смысла.
Растворились и вещи, и время: не сущность -
                                                          а былость,
Не квадраты - овалы, не метры - но мили.
Перемыта вся в мире посуда. - Посуда
                                                       разбилась. -
Черепки раскрошились. - И глину размыло.

4. 	Предчувствие
   (Обратившись к погибшему миру)

Размыло...

Разве мы... мы ли...
Неужели это были мы?
Нет, мы бы так не стали,
Мы не стали бы себя губить!

Но я слезами захлебнулась,
А твое лицо размыто,
Тебя нету у меня,
А меня и вовсе нет.

68	

Так лети ко всем чертям
Наше желтое светило
И да здравствует закон
Сохранения и верности!

В ком-то новом и чужом
Через миллион столетий
Я опять тебя узнаю
И безудержно влюблюсь!
                       28.08- 10.09.1980

69		                         Кролики

                                     1.
Кухонный пол
              в бруснике засыхающей крови.
Это из духовки выходят красные кроли.
Отпечатки лап - на тарелке, клеенке, рубашке
                                                              и кроме.
Это нас обнимают тушеные жирные кроли.

В сговоре с ними ушастый чайник
                                    и антенна на кровле.
На перепончатых ребрах над нами летают кроли.
Мы твердим поперек себя какие-то
                                                      дикие роли,
А из тарелок внимательно слушают
                                                  красные кроли.
Мы говорим иногда: "Это тролли!"
А на самом деле - это кроли,
                            одни только красные кроли!
Вот ужас, правда?

                                     2.
А собственно, чего нам бояться?
Лишь бы не продали нас на вынос!
Смейтесь, мерзавцы заяцы паяцы -
В самом деле, чего нам бояться,
Если не мы вас едим, а вы нас?                        70	

Нет, ну надо же так нализаться,
Так надышаться травок горелых,
Чтобы красные - даже зайцы!
Чтобы уши - аж из тарелок!

Слушайте, чего нам бояться?
А мы и слова сказать не можем;
Лежим без звука, ручек и ножек,
Как диетические яйца,
К которым уже примерился ножик.

                        3.
Мир беспрекословно распался на атомы,
Чуть постонав и кровью похаркав.
Ходят кролики с автоматами
Вдоль вечерней линейки нарков.

А мы, бряцая своей посудою,
Предвкушаем мурашки и колики:
  Дотянуться иглой вот досюда и -
  Свободные! Вечные! Неподсудные!
  (И побочным эффектом - новые кролики).

                                                                           71		В футболках на юге, в джинсовках на севере
Вкалываем, от уколов серые,
И кролики славят наш доблестный труд.
На каждую душу их эдак семеро;
И не то что жнут то, что мы посеяли -
Мы и жнем, а они наши души жрут.

                          4.
           Песнь кроликов
Подавайте нам мозги под соусом ужаса.
Пусть на блюде и то ваши головы кружатся
От отчаянья; самоубийца нам люб.
Пусть из вены разрезанной -
                               сладкая лужица,
Как язык - из улыбкой разрезанных губ.

Подавайте нам мозги, которым не хочется
Шевельнуться в промозглости одиночества,
Сервируйте нам вилочку, нож и кастет;
Вы увидите - радуйтесь! - и среди ночи свет
Наплывающих фар и хрустящих костей.

Подавайте нам миски страдающей падали,
Чтобы близкие в них вас искали и падали,
В бесполезных слезах вороша наш улов;
Чтоб как лече в лапше - ярко-рыжими патлами
               Ваши мысли свисали из ваших голов.
72	

                            5.
Господи, а я-то думала, что с этим ничего
нельзя поделать.
Господи, а я-то думала, что как-нибудь
справлюсь с этим сама.
Господи, у всех детей есть к кому прижаться
головой, чтобы плакать.
Господи, нам-то нужна ясная голова и
чтобы никто над нами не дрожал.
Господи, почему вокруг столько людей,
и всем от тебя чего-то надо.
Господи, почему мы так одиноки, что и
позвонить-то некому.
Господи, а я-то думала, что с этим ничего
нельзя поделать!

                       6.
Боже, земля уплыла из-под ног,
Воздух смолой запах.
Не свирель, а дуделка - манок
Дымится в моих зубах.

Если друзей не умею сберечь -
Сам их ударю в пах.
Какая жестокая честная речь
Дымится в моих зубах.

73		Господи Боже, Иже еси,
Спаси же Ты нас, собак!
Погасшее солнце надежд и сил
Дымится в моих зубах.

                    7.
Теперь я больше не буду ни ныть, ни охать,
Ни утешаться выдуманной свитой!
Говорю вам, я видела Его локоть,
На белой скатерти Его синий свитер.

Говорю вам, стол простерся Ему под руки,
Он голову уронил, и локти - врозь.
Ложечка в пальцах у моей подруги
Колыхалась, как свечка, если смотреть вкось.

Теперь вы понимаете, отчего я застыла,
Увидав в Нем своих любимых и свои сны?!
Вот мой парень, его плечо и затылок,
Его грубый свитер - вот Человеческий Сын.

                                   8.
Язык пробит, судьба кровит, и мы оцеплены. Хотели спрятаться в себя, но слишком
                                                         мал окоп.

                                                                             74	

 Так научите же меня любить ваш "Zeppelin",
А я вас научу любить траву и молоко.

А наша власть позволит всласть
                              в подушку плакать нам,
А вам - надраться и подраться,
                              и забыться сном.
Так приходите же ко мне
                              порою слякотной,
И я вас встречу вся в муке
                              и в фартуке цветном.

На явный бред - какой запрет! -
                             кайфуй умеючи;
На явь бредовую - молчи
                             и жуй газетный жмых.
Нас бьют раздельно, по щелям,
                             по каждой мелочи -
А я люблю вас и хочу
                             увидеть вас живых.
                                                      26.02.81

75		

       РУСАЛКА	

          *  *  *

А кожа мокрая блестит, как камень,
Обласканный водою и веками.
А ты, сожмурясь, смотришь на меня.
И мы с тобой, как глина под руками
Воды, как воск под пальцами огня.

Мы, то ли растворяясь, то ли тая,
Меняем форму. И уже не та я...
Где ты, где я? - зажмурься и молчи:
Творит любовь. И наша плоть простая
Каким же чудом выйдет из печи?
                                              1980

77		                  *  *  *
   
Любовь не умеет быть пристойной,
Пристоен только разврат.
Тело твое - мой город престольный,
Город – девятиврат,

Где я до утра блуждаю, канув
В твой несравненный зной,
Город двух горячих вулканов
И пещеры лесной,

Куда я вступаю - и нет счастливей! -
Под сердца башенный бой;
Карнавальный вечер, полночный ливень,
И на зорях - изгнанник твой.
                                                   1980

78	

           *  *  *

Я, в туманы нежностей отныряв,
Одного люблю безо всех присяг
За жестокие кудри и черный нрав,
А вернее - за просто так.

Полуночный роман был не в меру лих,
Но другого люблю - и ведь рад, чудак! -
За стихи и крокодилячий лик,
А вернее - за просто так.

Но и третий - любимый, увы и ах! -
/Три любовника - это вам не пустяк!/ -
За то, что подкован в этих делах,
За чутье и за верность до мук и плах,
А если честно - за просто так.
                                                 1981

79		         *  *  *

Я смогу. Я превознемогу.
Я сотру извилину в мозгу.
Стану называть тебя по имени.
Но твою балдежную игру
Я, пожалуй, у тебя беру -
И не спорь со мною, лучше выменяй!

Ты не прогадаешь, выбирай:
Торт с изюмом? Два билета в рай?
Грозовой закат - да моя кровь еще!
Все, скотина, все клади в мешок -
За гитару, голос и смешок
Твой, мое проклятое сокровище.
                                         июль 1980

80	

*  *  *

Что умираешь, чудище
С губами голубыми?! -
Мой любящий, мой любящий,
Хороший, нелюбимый!

Не золотые гвозди мук,
Не золотые грозди мух,
Не на ребре, не на ладони
Раны, коих нет бездонней,
Коих нет жесточе, -

А на ребре твоей ладони –
Мое чудище, гляди-ка! –
Это не гвоздик, а гвоздика,
Аленький цветочек.

Ах, зачем же ты, малыш,
Из себя его растишь!
На черта мне твоя мука,
Ты и так уже мучнистый!
А ты терпишь, не пойму как;
Я так вовсе не хочу, да
И какое это чудо! –
Господи, очнись ты!

81		Никакой ты не Исус,
Ты мое чудище в лесу -

С верою, да без любви,
Без Благовеста, да с Леви,
Без венца, да в рубище,
С крыльями без рук -
Мой любящий, мой любящий,
Мой любимый друг!
                                      17.05.80

82	

           *  *  *

... И процарапал тьму неон
До огневого фона.
Звонок - и сразу в мыслях: “Он
Не знает телефона”.

Фонарь, шаги, автобус, сон -
Попробуй так поезди!
Гляжу, а у парадной... Он
Не станет ждать в подъезде.

Я в комнату вхожу; мой стон
Нечаян, слаб и жалок.
А там под одеялом... - Он
Ни разу не лежал так.
                                 декабрь 1981

83		             Русалка

                ... И в глубине Днепра
                                   очнулась я
                Русалкою холодной и могучей.
                                             /Пушкин/

                1.
Как трудно раскачиваться вдвоем,
Огонь разжигая в теле.
Как медленно все идет на подъем -
Так это и есть качели!

Мы в такт раскачиваемся, кренясь,
Колени напрягая,
И небо рвется, впуская нас,
Похожее на пергамент.

На ветке раскачивается плод.
На лоне раскалывается лед.
Мимо, еще раз мимо...
И - вот
Сумасшедший взлет
И все вершины мира!

                                                                   84	

                2.
Я стою на берегах,
Ты стоишь на берегах,
Только эти берега -
Отражение моих.

Помнишь, на черте воды
Мы встречались, я и ты:

Сочетались наши губы -
Ты - из выси, я - из глуби,

И дышали мы вдвоем:
Ты - водой, а я - огнем.

Лед прошел по нашей кромке
И остались только крохи.

Зелена вода от ран.
Я гляжу, как сквозь экран,
На береговую пустошь,
Куда ты меня не пустишь.

85		                    3.
                Лучше бы тебе страдать
                                               от жажды,
                Чем испить сполна, когда
                                               однажды
                 Встала я волной -
                                     и паду во прах...

Земля качнулась под луной.
С Новым Годом, мой родной!
Качели снежные пусты.
С Новым Годом и прости.

Русалка канет в мир иной.
С Новым Годом, мой родной!
Твоя земля в ее горсти.
С Новым Годом и прости.

... Я взлетаю над волной -
Что за крылья за спиной!
Что за брызги по губам!
Salve, мой любимый, salve!
На земле тебя бросали,
Ты и то не погибал.

86	

А на русалке заживет!
Брось ее в бездну вод -
Уж она не ушибется.
На русалке заживет.
Ну чего она ревет?
А, то ветер в уши бьется...

Взлет качели ледяной.
С Новым годом, мой родной!
Мерзнут руки, ты простыл.
С Новым Годом и прости.

А ты ведь счастлив был со мной?
С Новым Годом, мой родной.

                      4.
Когда лечу меж этих улиц
Сухой полуночной волной,
Где я однажды захлебнулась
Слезами, чтобы стать иной,
Себя, слезами залитую,
Со дна легко приподыму,
Хвостом блестящим салютуя
Тебе и дому твоему.
                     Декабрь 1981 – январь 1982

87		          Плач Утары

                        "... Так Брама потерял свою
                         возлюбленную, Утару, и искал           
                         ее в иных обличиях. А Утара
                         в следующем воплощении
                         вышла из ствола бамбука в 
                         саду..."
                                              /Тайские сказки/

                          1.
Говорят, что ужаснее нет ничего,
Чем на улице встретить себя самого.

Или, если трамваем тебя, как змею... -
Увидать в двух шагах половину свою.

Ну, а если без крика и хруста в костях
Половину свою ты встречаешь в гостях? -

Рядом с ним замечая, зубами скрипя,
Вроде как и себя, но совсем не себя?...

88	

                2.
Окна все зашторены.
Тени веток в стороны
По шторам, за которыми
Ты.
Что окна – я боялась их,
А нынче – рать святая! –
Шиповник то ль боярышник
Шипами расцветает, -
Шипучие цветы.
И под окном я колочусь,
Захожусь на колоте,
И все мои шестнадцать чувств
На те шипы наколоты –
Ай как тёмно и светло!
Напряжением свело
Скулы, как таблетками.
Не удивлюсь, когда стекло
Пойдет ростками бледными.
Саду темному хвала!
Небу теплому хвала!
Ты любил? За что любил?
Не отойду, когда хвоя
Схватится со шторами.
Вот я здесь, как ни крути.
Одеяло накрути

89		На плечи - а то мало ли,
Простынка на твоей груди
Пойдет цветами мальвами.
Как бутоны, изнутри
Губы лопаются, рдея,
На газоне я, смотри! -
Вся цвету, как орхидея,
Архидева - до утра я!
Вспомнишь давнюю утрату,
Вспомнишь древнюю Утару,
Али кровью истеку,
Алой кровью истеку,
Как ударю, как ударю,
Как по раме и стеклу -
То ли клевера кресты,
То ли две руки о стекла -
Небывалой красоты
Остывающих осколка.

                 3.
Оторву себе башку,
Откушу себе кишку -
И ему в окошко брошу,
Потому что он хороший.

90	

                               4.
Что будет в июне, как Лес на меня ополчится?
Болотный, салатный, защитный,
                                       брезентово-пыльный? -
И старый боец в бересте прошлогодних
                                                           нашивок,
И весь первокурсный кустарник?
Куда мне бежать, если всюду гнездятся гитары,
Ползут беломорины, как червяки-короеды?
Куда мне бежать, повелитель,
                                 от грозного Леса,
Который на улицы города вышел за мною? -
Ведь даже и шкурку твою не сожгла я,
                                                       не скрыла -
Зеленую куртку  тебе отдала...

                                 5.
Дорогой, дорогой,
Что же ты, дурак такой,
По наивности связался
С людоедкою - Ягой?

Дорогой, дорогой,
Как пойдешь теперь к другой,
Тут тебя-то и увижу,
Да как топну я ногой!

                                                                                  91		Дорогой, дорогой,
Вот как выскочу нагой,
Ухвачу тебя костлявой
Зацелованной рукой! -

А на кой?
         А на кой?
                  А на кой?..
                                            апрель 1982

92	

       Подражания Сафо

                       1.
Голая, я стою у зеркала и чищу зубы,
Красивая, как таитянка, особенно 
                                         в профиль;
Почему у меня нет парня?! -
Неужели никто из вас не хотел бы
                                          здесь оказаться?

                           2.
Бывало, меня раздевали и клали
                                          поверх одеяла;
А теперь под одеялом я съежилась
                                          в свитере и носках.
Неужели
Чем больше на тебе одежды,
                                          тем холоднее ночь?
                                                                   1982

93		

УЙТИ, ЧТОБЫ      
  ВЕРНУТЬСЯ

	

                 *  *  *

О время нового простора! -
Ныряй, захлебывайся, пей!
Когда уже лишен престола,
Когда еще лишен цепей.

Король игрушек, дерзкий ослух,
Встаешь, отряхивая сон,
Один противу мира взрослых,
Порвав бумажный смит-вессон.

Стоишь, решителен и жесток,
И в шрамах тысячи обид.
А люди говорят: "Подросток.
Перегорит, перекипит..."
                                         1980

95		            Хиппи

               1.
На полусне и полувсхлипе
Повиснув - никуда не деться -
Свернулись маленькие хиппи
В своих больших кроватях детских.

Их нету дома, тут, у мамы.
Их дома нету - нет на свете.
Их любят мокреть и туманы,
Луна им светит не насветит.

На пышной снежно-белой кипе
В дому родном, дому приветном
Чернеют маленькие хиппи
Как листья, брошенные ветром.

                       2.
Мальчики, девочки, если вам неможется
Слушать упреки и кушать торты,
Наточите ножики, маленькие ножики
До небывалой остроты.

Мальчики, девочки, если вам так хочется
Быть собой и топать прямиком,
У порога милого, у порога отчего
Станьте с ножиком ясным вечерком.
96	

Мальчики, девочки, если вам так солоно,
Что все к чертям и охота на рожон -
Убегайте быстро на все четыре стороны,
Тень свою к порогу пригвоздив
                                               ножом.

                            3.
Мы идем, и никто нас не спросит.
Я рябиной друзей накормлю.
Только дыма неясного проседь
Да сухая трава на корню.

Мы идем, и совсем не жалеем.
На рубашках - крапива и сныть.
Только дождь по шоссе и железкам
Да сырые вокзальные сны.

Мы идем - не вперед, не во имя,
И несем в потаенных местах
Лица, схожи в чертах со своими
И строку о сожженных мостах.
                                                13.04.81

97		                   *  *  *

Семейный мир - напополам!
И здесь уже не блеф:
На наших пап и наших мам
Оскалился наш лев.

От языка до задних лап
Он - только наша часть,
Но слопать наших мам и пап
Он может хоть сейчас.

К чему нам торт и ананас -
Наш дом уже не тот:
Лев съест и пап, и мам, и нас,
И ананас, и торт!
                                         1981

98	

    Отцы и дети

                    Крошка-сын к отцу пришел
                    И спросила кроха:
                    "Что такое хорошо
                    И что такое плохо?"
                                    В.Маяковский

                  1.
Один грызется, а другой грозится.
У сына - завих, у отца - засов.
А мы всегда находим, чем гордиться,
Прибив детишек и предав отцов.

                         2.
Вот сюда клади мальчишку,
Тут старик. Оставим стеб!
Собираем мелочишку,
Покупаем стетоскоп.

Вот анамнез - хочешь, сверься.
Вот диагноз между строф:
Павка, видимо, без сердца,
А Тараска без мозгов.

... Полноценный лобный валик.
Крепких ребер решето...
Сердце бьется. Мозги варят.
В результате - черт-те что!                             99		                          3.
"Ты меня породил, я тебя и убью!" -
Беззаветно воскликнул отчаянный Павка.
И, как гордое знамя в победном бою,
Заалела в райкоме секретная папка.

Были сумерки, вечер, час эдак восьмой,
Ребятишки возились с приблудною Мурзой.
Продотряд налетел, словно буря весной,
Унося и зерно, и папашу, как мусор.

Кто кого породил, тот того и убьет.
То же самое можно и наоборот.
Вот таких молодцов порождает народ.
А потом молодцы поражают народ.
Изумительно сделано. Просто улет.

                           4.
Провода бегут по стенке:
"Осторожно, триста вольт!"
У заправленной постельки
Малыши играют в вельд.

Лепет плещется о стенки.
Дети тихнут, поиграв.
Папы - с - мамины останки
Доедает пыльный гриф.

100	

Входит сумрачный Тарас.
Дети лезут под матрас.

                      5.
Гляди, Тарас, вон крокодил
С бездонною утробой.
Его ты тоже породил -
Убей его, попробуй!

Стервятник смотрит из ветвей.
Спроси его! - о чем бы? -
Кому ты отдал сыновей?
И для какой учебы?

На мудреца? на палача?
Все! Научились! Получай!

                     6.
Пошатнулся? Вот так раз!
Да не мучайся, Тарас!
Сына, дочку, брата, свата -
Главное, чтоб дело свято!

Что там старое ружье -
Вон базука на диване!
Режь ее, режь ее -
Пуповину между вами.
                                                                101		Сын словами не поймет -
Ишь, гордец, попробуй тронь-ка!
Палка? Плетка? Пулемет? -
Что там чикаться - нейтронка!

Поднял руку, стар и сед,
Негодуя, не гадая:
Пропадай весь белый свет -
Ведь не дети, негодяи!

                    7.
Вспыхнуло, как спичка в сене.
Ухнуло, как медный лом.
Кто-то мечется по сцене
И кричит "Авессалом!" -
Уберите, это влом.

Кто-то, к доскам приколочен,
Поколоченный плетьми,
Зашептал кому-то: "Отче!
Вот моя душа, прими..." -
Просто стыд перед людьми!

Парень! Ты в себе? Очнись! -
Но, раскаяньем объятый,
Извернувшись из объятий
Всех чужбин и всех отчизн,
                                                                     102	

Ненормален, искалечен,
Перепутав ночь и день,
Выдираясь из колючек
Титанических идей,

Словно монолог - к концу,
Блудный Сын идет к Отцу.
                              12.02.1982

103		       И все-таки мы вместе
                                           Валерию Ронкину

                            1.
Мы - вроде вас, речами ли, очами ли,
Но ждет нас боль совсем иных побед:
Ведь мы - побег, зеленый и отчаянный,
Мы -ваш побег, и мы - от вас побег.

                             2.
На судьбы впотьмах, как на ветки,
Легли снеговые наветы,
И снег поет, что навеки
Нам ваших путей не ведать.
Но как снегам ни стелиться,
На белых полях и меж строк -
То ваши колючие лица,
То ветки железных дорог.

Так значит, вы все-таки с нами.
А снег оседает на вереск.
Так нам целовать ваше знамя,
Себе присягая на верность.
И что там ни говорится,
Теперь я предать не могу
Ни ваши серьезные лица,
Ни ваши следы на снегу.
104   	

И канем в сугробах чиновных,
Щепоткою дат развеясь,
Чтоб сгинул железный терновник,
Цветя бубенцами, как вереск.
А нынче в смуте великой
Мы все принимаем одни:
И ваши бесстрашные лики,
И наши страшные дни.
                                   04.02.81

105		                Памяти Анатолия Марченко

О имена, что так подобны птицам,
Как часто ваша тень влетала к нам!
О тени птиц, скользящие по лицам,
По разговорам, письмам и звонкам.
Еще не искушенные в полетах,
С тенями птиц играли мы с пеленок.

Защитою лукавой и старинной,
Как в сказке, было знание имен:
Мы говорили "Алик" и "Арина",
Когда народ теснил со всех сторон;
В толпе, объятой вражескими снами,
О тени наших птиц, вы были с нами.

Но только тени обретали вес,
Внезапный вес утраты многотонной, -
Всего на миг мы обретали вас,
Как птицу, камнем павшую в ладони:
Фамилии сходились с именами
Запечатлеться в вечном поминанье.
                                              14.12.1986

106	

*  *  *
                                                      В подарок отцу

"Дорога, дорога…" А руки устали.
"До самой…" А воздух сгущается, воя.
"Далекой звезды…" Как всегда, две педали,
Но только колес и годов больше вдвое.
И красное небо над желтой травою

Глаза высыхают, им хочется плакать,
Смыкаются веки все уже и уже;
Мордовия – пыль, или Оредеж – слякоть,
Иль щебень – Кавказ, иль Карелия – лужи…
И оттиски шин наподобие кружев.

Так вот его путь – и неровен, и топок,
И лучшего нету. И лучшего нету.
А нитка судьбы из густой пряжи тропок
Намотана на веретенце планеты.
И близкие дали закатного лета.

Горят облаками хлопчатые клочья,
Шоссе горизонтом обрезано жестко.
Шоссе как дощечка над вязкою ночью,
И нет ни развилки и ни перекрестка.
И над горизонтом зеленая блестка.

107		Но дельта дороги встает незнакомо
Созвездием луж, светофоров и окон.
Оконная звездочка темного дома
Тревожно глядит - долгождущее око.
И дремлет планета, как шелковый кокон.
                                               23.11.86

108	

ВКУС ДОРОГИ

		                *  *  *

Долог путь - не из ада ли? -
Кто теперь разберет...
Если живые падали,
Мертвые шли вперед.

Шли под чужими кленами,
Мимо чужих хлебов,
До костей запыленные,
Стертые до зубов.

К свету ведет тропа долин,
В рощи родной земли.
Если живые падали,
Мертвые их несли.
                                   1977

                                                                     110	
          Вкус дороги

                   1.
Благословенны будьте,
                 галактики-бутоны
И хризантемы Разума
                 над накипью цикут,
И легкий шаг Мадонны,
                 и городов бетоны,
А я - лишь земляника
                 на стебельке секунд.

              2.
Я видела миры - самоубийцы,
Где боль цветет и синий свет клубится,

И девственные тихие миры,
Что до игры выходят из игры,

И рыжий мир, который цвел как лютик...
Но это все - совсем чужие люди,

И нашему нисколько не чета,
И нам от них не надо ни черта!

                       3.
А путь наш пролег по снегам и снегам.
                И сильный под ношей хромал и сникал.    
                                                                  111  		И волчее солнце - как черный сигнал.

Здесь время свернулось, как спящий зверек.
И Локи нас предал, и Тор не сберег.
И наст раскололся чертой поперек.

Я рухнул в сугробы, и снег, как песок,
К лицу моему, обжигая, присох,
И песня ударила кровью в висок:

В неведомом месте иным племенам
Валькирия пела - и не про меня ль? -
Как дом и любовь я на бой променял.

Спокойно и хрипло им пела она,
И время пришло мне, и встала волна,
Как кровь обжигая, как кровь солона.

В сугробах Гардарики я замерзал
И видел Валгаллу и праздничный зал,
Куда меня голос валькирии звал.

                               4.
                      "Чтоб История на фактах крепла,
                        Чтоб вставали из руин и пепла
                        Города, сожженные врагами,
                        Погребенные во тьме веками"
                                              /Гимн археологов/
                                                                           112	

Кирпич под лопатой крошился искрами
И глина сползала ломтями сырыми.
Мы время как воду в пустыне искали:
Срывали траву, и вгрызались, и рыли.

Крапива скучает, репейник курчав,
Над черным раскопом молчанье как чад,
Но кровью в ушах, но ракушечным гулом -
Качается Время и чайки кричат...

И первые слезы скатились по скулам,
И первые бусы - веков жемчуга
На серой земле, что нежней, чем щека,
И вся наша кровь запевает, тоскуя -

Буруны, руины... то скалы, то скулы...
То веки, то миги... дрожанье, броженье,
И мы вспоминаем себя до рожденья,
Уже не имея ни лиц, ни имен...

То праокеан нашей крови раскован,
То Время волною пошло по раскопам,
Раскрылась ладонь, как морской анемон,
В ней древние бусины - жемчуг времен.

                               5.
Ни тебя, ни себя, никого не корю,
Пусть горящие письма - как нетопыри.        113 		Но солдаты твои все стоят на краю
В этой вечной, привычной, беззвучной пыли.

То ли все это было давно-предавно:
Я накрашенная, припомаженная,
И смертельной стекляшкой Земля предо мной,
Привораживая, притормаживая... -

И дыхание пули, как воздух метро,
Только волосы с потного лба подобрав,
Только пыль на губах холодит как ментол,
Только белые каски летят под обрыв...

                                6.
Вкус дороги на зубах,
Он поскрипывает мелко.
А они стреляют - бах! -
И смеются, если метко.

Что за место, что за месть! -
Сразу сладостно и тошно.
А они стреляют - есть! -
И смеются, если точно.

Запевая здешний гимн,
Ты бросаешь, как перчатку,
Этим злым и дорогим
Супермощную взрывчатку.                    114	

Мало, слишком мало здесь
Бога, взрослости и тверди.
Они крикнут: "Молодец!" -
За мгновение до смерти,
За мгновение до смерти.

                       7.
Старушка пряжу допрядет,
Чего она века ждала.
Безвременье тогда придет,
Оно как холода придет
И встанет возле каждого.

Вот продавщица у лотка
Застынет пчелкой у летка,
И паутинкою ледка
Глаза затянутся слегка,
Уже светлы и сухи,

И станет пусто и темно,
Как будто кончилось кино,
И выпадет веретено
Из сонных рук старухи -

И не догонит так-таки
Старушка колобок,
И новенькой галактики
Раскрутится клубок!                                  115		                       8.
Небо, пестрое от птиц.
Воздух, пестрый от их крика.
Кто же бронзовый арфист? -
Это Кришна, это Кришна!

Сам с собой играет в рай,
Одинешенек как пестик -
Словно бы у райских врат
Сам себя встречает с песней.

О, не слаще ли - в астрал,
Где "извечно", а не "ныне"!
Чем же радует вас рай,
Христиане ледяные? -

Где и листья облетят
На осеннюю запруду,
И в грехах вас обличат -
И простят, но не забудут?...

- Тем, что листья облетят
На осеннюю запруду;
И в грехах нас обличат -
И простят. Но не забудут.

116	

                       9.
Заплелись людские тропы.
Старый мир угрюм и мглист.
Вижу вновь в дождях Потопа
Рыжий, рдяный, бурый лист.

Как безумная скорлупка,
Сердце поднято волной.
Salve, черная голубка -
На ковчеге ты со мной!

Я, тобою окрыленный,
Буду странствовать, пока
Твердь не встанет обновленной
В блеске первого ледка, -

И, ступив на берег хрупкий,
Разжимаю кисти рук:
Salve, черная голубка! -
Это твой прощальный круг.

Улетит и вниз не глянет,
На год скроется из глаз,
Пока снова в мир не грянет
Листопада трубный глас.
                                          1981

117		                    *  *  *
                                        Твоему знаку

Стирает дюн горячечная сыпь
И знак Воды, и зыбкий символ Рыб.

И от воды в пески ведут следы,
И там пески поют на все лады.

Но мы уносим море на губах
И на вспотевших воротах рубах.

Холодный дождь. И бородатый Ной
В глубины моря опускает лот.

Горячий дождь. И бородатый Лот
Жене сурово говорит: "Не ной!" -

И, неожиданно склонившись к ней,
Целует щеку - соли солоней.

И чертит набегающая зыбь
И знак Воды, и зыбкий символ Рыб.
                                                   15.06.82

                                                                      118	

        *  *  *
Перенеся на ногах несколько гибелей,
                                    озарений, вселений,
Мы идем, и дожди нас колотят,
                          и ветки, слава Богу, секут.
А наши ладошки лежат
                 на горячем загривке Вселенной,
В меховых траекториях судеб,
                                           частиц и секунд.
И наш путь - то вольфрамовой ниткою
                                            лампы в накале,
То горчит и смолит на зубах,
                                              как сухая игла.
А на белом загривке летящего зверя
                        три темных руки, понукая, -
Две сцепились, едва не срослись,
                               и широкая сверху легла.
                                                          весна 1981

119		                    *  *  *

Страна роскошных автострад,
Безвыходных дорог,
Где каждый по утрам - элой,
А по ночам - морлок,

Земля исполненных надежд
На социальный рай,
Калек, невротиков, лжецов
И одержимых край;

О мир в затерянной дали!
Ты прямо в сердце бьешь -
Ты так с отчизною моей
Карикатурно схож,

Что стоило ли, столько уз
Кромсая и рубя,
Переходить из мира в мир,
Чтоб повстречать тебя? -

В прыщах бессчетных городов -
Одни других новей -
С обстриженной и завитой
Историей твоей,

                                                                      120	

В помаде этики дрянной
На перекосе рта, -
И все-таки, ты явно - тот,
Или быть может - та:

Не зря всех прелестей твоих
Мне горше и милей
Черты фамильного родства
С отчизною моей,

И мир, который нас взрастил,
Ревнуя и любя,
Учил премудростям любви,
Чтоб нам любить тебя,

Мы вырастали до тебя
Из возрастов и кож -
О мир в далеких небесах,
Ты нас пронзил, как нож!

О воплощенный крах надежд,
Надежды не теряй! -
Твоим уродам и лжецам
Открыт и ныне рай.

                                                                          121		Любовь, что победила ад,
Нас шлет тебе в залог,
Чтобы и нам спастись с тобой,
Клубок земных дорог.
                                    ноябрь 1986

122	

       *  *  *

Я стою: неужели мы правы,
О ввержении в бездну моля?
О, какие высокие травы
Налетели на наши поля!

Изумленье свело мои десны,
Белокровные в горьких хулах:
О, какие знакомые сосны,
Ярко-красные белки с кулак!

И восторг все смелее и лютей
Пятерней мое сердце берет:
О, какие красивые люди! -
Я их в лица узнаю вот-вот.
                                     17.05.81

                                                                           123		

ПО МОТИВАМ	

               Весть

В земле, в которой кровь легка
И над кострами в облака
Вздымается колонной,
            Заместо красного цветка,
            Заместо красного цветка
            Расцвел цветок зеленый.
В земле, где жажда как река
И запустенье как рука
На шее оголенной,
            Заместо красного цветка,
            Заместо красного цветка
            Расцвел цветок зеленый.
В земле, где вся земля горька
И где не заплатить пока
За муки за ее нам -
            Заместо красного цветка,
            Заместо красного цветка
            Расцвел цветок зеленый.
                                             20.07.80

                                                                           125		                        *  *  *

Небо не в радость и в горле застой -
Видно, плохо заплаты нашиты.
Тогда ты идешь и садишься за стол,
И пьешь с чужими, не нашими.

И сперва сидишь дурак дураком,
А потом уже - как получится,
И даже если начнешь о другом,
То как надо дойдешь к полуночи.

И - как будто с их праха земля смелась,
Или кровь отсохла и слущена -
Ты говоришь о своих смеясь,
А чужие кивают и слушают.

И внезапные слезы дыханье рвут,
Ни сухих рукавов, ни выдержки, -
Чужаки воскресят, чужаки не врут,
Да уже воскресили - не видишь ты!
                                                 13.03.82

126	

             *  *  *

Вы устали, вы чуть простыли,
Снег за воротом тает.
Вас принимают люди простые
Без давних заслуг и таин.

Не подумав о том, что вы супер
И не привыкли к каше,
Они вас накормят кашей и супом;
И чаем полечат кашель,

Не догадавшись, насколь вы болен,
Отеки приняв за тени;
И сухо опишут одну из боен,
Не вспомнив, что вы - затейник.

И все это будет так некстати,
Что вы, заходясь до крика,
Запросите вдруг, чтобы вас ни к касте
Не причисляли, ни к лику,

Что вы - со всеми! - Строгий как лекарь,
Хозяин сведет вас в сени,
Польет вам на руки, ткнет коленкой
И спать уложит со всеми.
                                            август 1981
127		Баллада на обыденный сюжет

Я работал. Не рад ли, рад ли,
Стыдно, нет ли - все это муть.
Я был мастер. Но это вряд ли
Объясняет здесь что-нибудь.

Мне его привели однажды
Из подвального этажа:
Губы, слипшиеся от жажды,
След улыбки, как след ножа.

Зубы, ногти, спина - да что там,
Он обобранным был, как труп,
А к четвертому дню работы
Не осталось и этих губ.

Но молчал он - Святая Дева! -
До финала и от начал.
Понимаете ли? Да где вам!
Улыбался, да, и молчал.

Не тянул я и не убыстрил -
Все как надо, наверняка.
Сдал его и услышал выстрел
На окраине городка.

                                                                      128	

Я теперь его помню смутно;
Лишь улыбку, под стать ножу.
И меня однажды возьмут, но
Черта с два я им что скажу!

И со мной будет так же, да, но
Улыбаться буду, пока
Не услышу свой, долгожданный,
На окраине городка.
                                             1979

129		                    *  *  *
Был час на шестнадцать ночей и ден
Расчерчен решеткой и лучом.
А он вошел и сказал: Пойдем, 
Я буду твоим палачом.

Вот спички - бумаги свои сожги.
То есть я бы, наверно, сжег.
И не дури, не считай шаги -
Нафиг это, дружок?

Святое причастие? Метишь в ад?
А чем тебе этот лес не собор!
Сорок просвирок несет автомат,
А вино у тебя с собой.

Расстегни рубашку и стой вот тут.
Я рук не связываю, угу?
Ничего, и меня сюда приведут.
Думаешь, не смогу?

Мне надо на двадцать шагов отойти.
Стоишь? Я бы, черт побери, не сумел! -

       Он стреляет навскидку, стреляет с пяти,
       И губы дрожат. Лицемер.
                                                       1980         
                                                                           130	

                       *  *  *

Как хорошо поселкам выжженным -
Никто не плачет по домам.
Но, может быть, давайте выживем,
И обязательно вдвоем -
Мы клятвы сроду не даем,
Но я вас не предам.

Как хорошо до капли выжатым -
Но это блажь, но это мразь.
Так, может быть, давайте выживем,
Или рывком, или ползком -
Ведь, слава Богу, путь знаком
И смерть не  в первый раз.

Ни долгих дел, ни долга высшего -
Лишь пепел стелется, как шелк.
Но, может быть, давайте выживем
И заживем, и заживим;
Мы задолжали всем живым,
Но нам поверят в долг.
                                          01.08.80

131		       Войне конец!

                    1.
Мы пили мир запоем,
С ладоней, как из чаш.
И Джен сказал: "Запомним?
Запомним этот час?"

И солнце уж за полдень,
И все горит, лучась.
И Бим сказал: "Запомним,
Запомним этот час!"

Ребята вслед за Пони
Избрали эту часть.
И Син сказал: "Запомним!
Чего там - только час".

                    2.
Все пили ром и ели джем,
Прозрачный, как рубин.
Набрался Син, напился Джен
И налакался Бим.

И командир им нагрубил,
Когда застал за сим:
"Мерзавец Джен! Скотина Бим!
Свинячье рыло Син!"                                 132	

Но мигом сталью трех ножей
Блеснула неба синь:
Проснулся Бим, очнулся Джен
И ухмыльнулся Син...

"Постойте, Господи спаси!
Я вас всегда любил,
Милейший Джен, добрейший Син,
Наш драгоценный Бим!

Но заедать вареньем ром!
Безумец да блажен,
Но вы не кончите добром,
О Бим! О Син! О Джен!"

                        3.
А выходит, что я и блажен, и любим.
И выходит, всего я достиг.
Вот и братья мои: это Джен, это Бим.
А меня называют "Эй Синг".

Эти парни - с верхушек, а я - из трясин.
У меня хороши кулаки.
Вот у Джена, к примеру, есть Бинки и Син -
Все равно как язык и клыки.

                                                                           133		Эти парни - князья, а вот я - кошкин сын,
Я и рос меж рабов и ворюг.
Вот у Бима, к примеру, есть Джана и Син -
Будто сердце и ребра вокруг.

Мы по лужам идем, то ли пьяные в дым,
То ли смерть ухвативши за пасть.
У Эй Синга, выходит, есть Джана и Бим -
Все равно что две жизни в запас!
                                               октябрь 1981

134	

На циклы Киры Эр

Мы думали, право, что месяц застрелен,
И время впотьмах коротали.
А месяц, однако, и был менестрелем,
Охрипшим от пули в гортани.

Когда он лежал за потерянной хатой,
Мы выпили чаю с печалью.
А он появился - измятый, лохматый,
Щека с травяною печатью.

- Скажи нам, за что эта рана сквозная
   В гитаре на кожаной ленте?
- Да я шизофреник - откуда я знаю!
  Я лучше спою вам, налейте.
                                                лето 1981

135		           *  *  *
Из дружеских объятий
Уходишь ты в края те,
Где черви словно птицы,
Где корни как леса.
Приятель мой, приятель!
Нам надо бы проститься -
Помедли полчаса,
Помедли полчаса.

Твой пульс - удары гонга,
Но к черту эту гонку,
Где нет награды выше,
Чем "цел и невредим".
Коснусь тебя легонько.
Ты из азарта вышел -
Так просто посидим,
Так просто посидим.

Послушай, сколько раз мы
Смертям разнообразным
Бросали в пасти судьбы,
Чужие и свои?
Не бойся, это спазмы;
Никто тебя не судит,
Ты крика не таи.
Ты крика не таи.                                          
                                                                      136	

Среди свистящих ядер
И в жарком винном яде
Мы шли сквозь ад и небо,
Но я был впереди.
Приятель мой, приятель!
Зачем же так нелепо!
Послушай, погоди!
Послушай, погоди...
                         21.03.80

137		            *  *  *

Девочка моя, я просто шут.
Завтра о тебе и не вспомню я.
Мне моя душа - как парашют
В затяжном прыжке в преисподнюю.

Девочка моя, я просто свин,
Ты меня касайся с опаскою:
На моей душе три тыщи вин,
На рубашке - пять и шампанское.

Девочка моя, я просто так!
Знаю, что по морде заработаю;
Девочка моя, я просто страх -
Сумасшедший страх за любовь твою.
                                                        1980

                                                                           138	

       *  *  *

Когда коридорами мимо нас
Его проводили,
Мы взглядом ошалелых глаз
Его проводили.

Десять печатей по губам
Черного воску,
Десять эриний по пятам,
Пьяные в доску.

Вострепещи, на сие воззря! -
Больше ни звука:
Это эринии царя -
Царская мука!
                                 30.09.82

139		Мари - звезда Ахилла

Он назывался Ахиллес,
И на заре зари
К нему сошла звезда с небес
По имени Мари.

За ней роились города
Семи ее планет;
И Ахиллес сказал: "Звезда!" -
Ведь он был не поэт.

За ней текли ее моря -
Провалы, свет и гарь;
И Ахиллес сказал: "Моя!" -
Ведь он же был дикарь.

За ней качался край озер,
Ее висячий лес, -
И Ахиллес стрелял в упор -
Ведь он был Ахиллес.

Он умер сразу же, найдя
Ее меж валунов.
Он стал герой, она - дитя,
И разлучились вновь. 
                                 06.01.1981
140	

                        *  *  *

Приправы накрошены, перец растерт, -
Нас бросят, наверное, в суп.
Надежда одна, что у Нинки растет
Большой восхитительный зуб.

Страна великанов, колдуний и фей,
Серебряный мох и листва.
Но с первым же зубом у Нинки моей
Отнимется дар волшебства.

И все наши земли потонут во сне,
А контуры эльфов и дам,
Как пестрые тени к беленой стене,
Прижмутся к бумажным листам.

Скорей, моя Нинка, иначе беда -
У ведьмы котел над огнем,
И мы никогда не вернемся туда,
Где с мамой и тетей живем.

Спеши, моя Нинка - иначе беда -
Из мира огня и теней!
И мы никогда не вернемся сюда -
Ну разве что с дочкой твоей.
                                        17.06.82
141		Корвин Эмберский

Этот тип в серебристом и черном -
Лабиринтом мерцает тесьма;
Даже Каину - брату - не черт он,
И уж тем симпатичен весьма.

На развилке банального мира
Ловит миг, нестареюще-сед...
Греет сердце знакомая мина:
Точно - наш виртуальный сосед.
                                          21.02.01

142	

                Супер-агент Лжедмитриев

Он экстрашпик и супермен
(И многое другое),
Все понимают: феномен, -
Но ценят за другое.

           Он может спирт галлоном пить
           (Да, это вам не шутка!)
           И классно в зубы залепить
           Вам - да, это не шутка!

Он раздобудет вам деньжат
(И многое другое),
Враги над ним так и дрожат,
Но ценят за другое.

            Он извлечет себе урок
            Из каждой перемены
            И превратит любой урок
            В подобье перемены.
                                      февраль 1983

143		      Агния, дочь Агнии

Сперва я думал - все это конец,
Теперь лишь темнота и крови гул.
А нынче вижу - тысяча коней,
Они бегут, навстречу мне бегут.

Я вижу их на небе и на дне:
Захлестывает гривой конь воды,
На плечи дышат кобылицы дней...
Но ты, мой брат, веди меня, веди;

Хвосты и гривы застилают свет -
Ох этот ливень! Как бы я не слег;
Зато сухая кровь отмыта с век -
Ты видишь, я прозрел от долгих слез.

Ты понимаешь, кто мне шлет коней? -
Так я прощен, и больше я не слеп!
И черный всадник - это не ко мне ль? -
Лицом смугла, и темнота вослед.
                                                        1981        

                                                                           144	

Звезда и смерть Хоакина Мурьеты

В этом сердце боль,
Боже, Ты возжег;
Квиты мы с Тобой -
Получай должок
С процентом!

Души в розах ран -
Господи, взгляни -
Я отправил в рай:
Ждут Тебя они
У стен там.

Кровь людей - рубин,
А душа их - тлен,
Ибо, кто любим,
Как и кто презрен -
Убиты.

За мечту, за быль
Не сочту обид.
Я Тебя забыл,
Я Тобой забыт -
Мы квиты.

                                                                  145		Мне в последний миг
Изменила плоть:
Позабыл язык,
Как Тебя, Господь,
По имени.

На рубашке - кровь.
Под рубашкой - тишь.
Знаю, Ты суров.
Знаю, не простишь...
... Прости меня!
                           1979

146	

Отрывок из ненаписанной
               поэмы

За эту глупость, злость и гордость
Пристал бы ящерицы голос
Душе моей - не речь никак! -
Однако, как мой путь ни кружит,
Я на словесных родниках
Одна из тех щербатых кружек.

Я догадалась наконец-то:
Словесный дар - отца наследство,
Серьезного, как монолит,
Как я, беспамятного в важных
Вещах: увы, имен и лиц
Мы с ним всегда не помним ваших;

Но если б только подошли вы
В лесах карельских в день дождливый
К палатке - заглянув под тент,
Вы увидали б нас, лежащих,
С чужой вселенной тет-а-тет,
В горячем свете звезд ближайших...

... И лучевой удар в лопатку -
Прямой трансляцией в палатку:
Я унаследовала дар
Ландшафты изменять словами,                      147		Бесплотно наносить удар,
Сквозь пламя проноситься с вами,

Беседовать за три персоны,
Коль собеседник потрясенный
Безмолвно падает в проем,
Где шагу нет без провожатой,
Застыв с рукою, на моем
Запястье безотчетно сжатой...
                                              1987

148	

                 КЛЮЧ

		                                 Ключ

Тот ключ, что всегда я ношу на груди,
Как дети их бережно носят, гляди, -

Жених его дал мне, и это порука,
Что некогда, без промедленья, без стука,
Желанной невестой войду в Его дом
И признана буду суровым Отцом.

Залогом надежды и смыслом пути
Тот ключ, что всегда я ношу на груди.

Нося этот ключ, я открыла секрет:
Он имя таит Жениха и портрет,
А на обороте, вкруг символа встречи,
Мой собственный образ, слова моей речи.

Дороже реликвий веков двадцати
Тот ключ, что всегда я ношу на груди.

Не я его – он меня должен хранить:
В нем сила страшнее, чем лазера нить, -
Недаром с мечом силуэт его сходен:
Пусть хлынут враги мириадами сотен,

Но я невредимо пройду посреди
                  С ключом, что всегда я ношу на груди.         150	

В нем тысяча свойств изумительных скрыта:
                  Он компас, не знающий власти магнита,
Поставишь – огромен, возьмешь его – мал,
Всего мирозданья начальный кристалл.

Древней океана и горной гряды
Тот ключ, что всегда я ношу на груди.

Он выше небес и пространнее тверди, -
Восставшее на смерть орудие смерти,
Ожившее древо, что злому назло
Свой, будучи срубленным, плод принесло.

Свидетель на брачном пиру впереди
Тот ключ, что всегда я ношу на груди!
                                                           1985

                                                                           151		             Первый день

             И хор субботний пел
           И в памяти не таял,
           И первая капель
           Дрожала на весу,

           И то был первый день
           Великого поста, и
           Тогда у этих стен
           Мы встретили весну.
                                       18.03.86

152	
      Третья седмица

Мы съели уйму постных блюд
И сберегли получки,
Но добродетельней верблюд,
Который ест колючки.

Мы вовремя закрыли рот,
Себе геенну проча,
Но молчаливее нас крот
И несравненно кротче.

Мы простояли битый час
С поникшей головою, -
Увы, самозабвенней нас
Цветы на аналое.

Уж мы старались там и сям,
Молились строго по часам,
И благодать уж по усам
Считай, текла – и что же?

Посмотришь на себя – а там
Опять всегдашний дым и срам.
Но только Сам, но только Сам
Нас не остави, Боже.
                                  10.04.86
153		             Шестая седмица

Наш путь на исходе назначенных дней,
И тело об отдыхе просит сильней,
Край солнца встает над Долиной Теней;
Но что мы ответим о цели дороги? –
Вершины, как прежде, печальны и строги,
Их тени короче, но явно темней.

Ни сумрачный ритм восходящих террас,
Ни легкость поклажи не радуют нас,
Мы шаг ускоряем, идем торопясь;
Но что мы ответим о цели дороги,
Когда она вдруг на скалистом пороге
Прервется над бездной в полуночный час?

Рубашка к спине при дыхании льнет.
Вершины сверкают, но ярче, чем лед,
И грязи привычной мучителен гнет;
Но что мы ответим о цели дороги,
Когда Проводник со словами "Вы боги"
Нам руку подаст и над бездной шагнет?
                                                   24.04.86

154	

                   Великая Суббота

Суббота покоя, суббота покоя.
Спокоен Пастух, Чье рассеялось стадо,
Где было двенадцать быков разномастных;
Бычок и Овечка над Пастырем плачут,
А Сам Он спокоен, лежит, улыбаясь.

Суббота покоя, суббота покоя,
И кто бы сказал нам, что это такое?
Спокоен Тот Пахарь, Чью зябь потоптали,
Тот недальновидный, рассеянный Пахарь,
Который зерно разбросал на дорогу,
На камень, в колючки, в людские помойки;
Теперь Самого Его бросили в яму,
А Сам Он спокоен, лежит, улыбаясь.

Суббота покоя, суббота покоя,
Тот Узник, Кого неспокойной рукою
Правитель послал на позорную гибель,
Спокоен. Спокоен Тот Плотник и Рыбарь,
Что сеял вчера неспокойствие в массах,
Слепцу беспокойному очи помазав.

Суббота покоя, забота покоя.
Тот Тип, в окруженье Которого вечно
Какие-то нервные люди толпились,
Суббот нарушитель, субботою вешней
Теперь успокоен. Скажите на милость,             155		Откуда теперь беспокойство старейшин,
Священников первых и книжников старших? –
               Они ведь, чей отдых быть должен безгрешен,
               Спешат под ветвями цветущих черешен
                Опять хлопотать о печатях и стражах,
                Опять толковать о печалях и кражах…

Суббота покоя, свобода покоя!
Теперь уже поздно о чем-либо плакать, -
В грехах мы по грудь и в заботах по локоть.
Давали обеты, гордились постами –
Да все обернулось гробами пустыми.
Суббота покоя, так вот ты какая!
Покой от натуги – под ношей не гнуться.
Покой от потуг за Идущим угнаться.
Однако теперь, когда спит Он, покоясь,
Никто нам уйти не мешает, покаясь
В недавних иллюзиях, свежих покамест –
По части возможности что-то исправить,
Свои бесполезные силы истратить…

Суббота покоя, суббота покоя! –
Мучение и беспокойство какое!
На запад глядим, где светило, покоясь,
В туманную Лету спустилось по пояс,
Где облачной день уплывает рекою.
Клялись мы, что сделаем все – это мило, -
И сделали все, что могли, - это мало. –
156	

О нет, даже меньше. Но что нас томило
Весь день? Что размер нашей речи ломало
Внезапными всхлипами, вздохами, стоном?
И что же, и что говорит оно, что нам?

В субботу покоя волною морскою –
Надежда, надежда, надежда, надежда.
                                                                          03-04.05.86

                                                                                                 157		                   Погребение Адониса. 
         Весенние праздники в Междуречье.

О любви мучительные узы
И превыше смысла благодать!
Женщины рыдают по Фаммузу,
Словно больше не о ком рыдать.

В этом мире, в этом мире,
Что повис над адом садом,
Распластав свои четыре
Разноцветные крыла,

В этом мире, где мы свищем
И красуемся нарядом,
И спасения не ищем,
Ибо это – пажить зла,

Где теряем мы любимых
Легче перьев голубиных,
Лишь чирикнет с нами рядом
Смерти пестрая стрела! –

Женщины рыдают по Фаммузу.

                                                                          158               	

О Адонис! О Адонис! –
Ты украл рыданья женщин,
Так ни после нас, ни до нас
Не оплачут нас, о нет!

О Адонис! Неужели
Вправду есть такие вещи, -
Что в могиле, что в постели, -
Чтобы плакать тыщу лет? –

О божественный Адонис!
Шелком вышиты ладони –
Слезы могут ли обжечь их,
Хоть рыдай весь белый свет? –

Словно больше не о ком рыдать.

Все проходит, все проходит
Под руками смертной сени,
Вместе с нами в хороводе
Смерть танцует визави,

И безумствуем, и снова
Мы в мистерии весенней,
И до Рождества Христова
Много сотен лет, увы! –

                                                                          159		Потому же, потому же
Те, кто плачут по Фаммузе,
Прославляют Воскресенье
И нетление Любви.

О любви немыслимые узы
И превыше муки благодать!
                                 05.07.86

160	

                                             *  *  *

О Господи, какой ужасный холод! –
Как будто над землей уже расколот
Небесный купол милости Твоей
И льется синь космических морей.

О, как не хочется идти наружу,
Из теплого жилья на эту стужу!
О, как страдают шея и рука,
Открывшиеся холоду слегка!

Из вечного Отеческого недра –
В мир адской стужи и шального ветра,
Где в норы заползает все и вся,
Как Ты Младенцем голым родился?!
                                                   04.01.87

161		                *  *  *

Ты говоришь – "я так юна",
Ты говоришь – "я так мала",
Так подыми глаза:
Но не на шпили, но не на
Знамена, не на купола –
Смотри на небеса:

О гор слепящих вышина –
Она белей невест,
Она белее полотна,
Но не белей небес.

О синь заоблачных снегов –
Что жжет сердца сильней? –
Она синее всех цветов,
Но небеса синей.

О блеск антенн – они как лес –
Крылатых кораблей,
О наша мука – звездный блеск!
Но небеса светлей.

И в них гляжу я, существо,
Всегда больное вдрызг,
Что умирает от всего,
162	

Я, хрупкое, как диск,
В скафандре тела своего
                  Нося смертельный риск.

Я поднимаю очи вверх –
И нижний свет померк, -
Я опускаю фильтры век,
Чтоб видеть без помех:

Ажур пылающих камней,
Надмирный Эверест;
Над ним, в скрещенье двух комет,
Я вижу этот Крест:

Тот Крест, тот Камень, тот кристалл,
Ту розу всех ветров,
Где Свет ладони распластал
В начале всех веков.

Ярчайший тысячи сверхбомб
Сияет крохотным зверьком
На зелени листка;
Глядит в горнило всех светил
Сетчатка, что от пустяка
Сгорает как фитиль;

И слух открылся, как моллюск;
Приливом встала грусть,
163		Но я растерянно смеюсь
От близости тех уст,

Которых солнце – только след,
Кровавый оттиск лишь;
Но пролитый в распятье свет
                  Достиг и наших лиц.

Так кто же ты, кого твой Бог
Купил такой ценой,
Что каплей крови Он за вздох
За каждый платит твой?
                                   01.03.87

164	

                                                  *  *  *

Мы знаем, что мир сотворенный сверкал, -
Его обесцветила ложь.
Поэтому быстро тускнеет металл,
Вначале серебряный сплошь.

Поэтому блекло и все, что творим,
И видит лишь мастер в тиши,
Как вещь разгорается светом Твоим,
Вращаясь в горниле души.
                                                 16.01.87

165		                     *  *  *

А нам не надо динамита
Взорвать порядок мировой –
Но пищевая пирамида
Обращена вниз головой!

И чудо нам дано пытаться
Познать, качаясь и вися:
Ее вершина, всех Питатель,
На плечи поднял все и вся!

И этот мир в круговороте
Энергии и вещества
Есть производная по плоти
Первообразной Божества.
                                28.03.86

166	

                      *  *  *

"И я бы мог как шут…" -
              как странно это слышать!
Позор и казнь для них –
              не знак ли это свыше?
Должны ли мы забыть за давностью веков
День, начатый с бичей, пощечин
                                             и плевков?
Из осужденных трех в суде том
                                             стародавнем
Один оправдан был, другой был
                                              оправданьем
И, не прикрыв Себя щитами белых крыл,
Он нашу наготу сиянием покрыл.
Носившие в соблазн языческому миру
Бесчестие как честь, увечье как
                                             порфиру,
Не ведали, что их почтительных детей
Сгрызет постыдный стыд перед лицом
                                              плетей.
Ужели потому и должно было сбыться,
Чтоб сеченый бунтарь, чтоб
                                       висельник-убийца
Тому, что христианский мир забыть
                                       успел,
Учили бы, его поставив под расстрел?
                             март 1987                   167		      Ч.Айтматов, "Плаха"

Глазастый блин со ртом гиппопотама.
Сказала Даша гордо: "Это мама.
А это мои куклы и кровать –
Я их давно умею рисовать!"

Мы долго рисовали пасторали,
А Праведника образ потеряли.
Прозаик, в ком любовь течет рекой,
Рисует Лик неопытной рукой.
                                      05.10.86

168	

                *  *  *

Зачем, скажите, дорогие, 
Когда глаза от злости сухи,
Пишу я нежные, живые,
Любовью полные стихи?
Ведь я же злей больной старухи,
Полна я гари и трухи.

Когда и мизерных высот
Любви не взять мне, дорогие,
Зачем же мой язык не высох,
Произнося слова благие? –
Как ветром взвихренный осот,
Он без корней летает в высях.

Или я лжива, дорогие,
И прямо надобно писать,
Что мои близкие – враги,
И что сама я им под стать?
Но это ложь и истерия!
О Боже правый, помоги!
                                  18.01.87

                                                                  169		                 *  *  *

Когда на йоту лишь, на йоту
Ты огибаешь страшный грех,
Колотит нервная икота
И нервный, кашляющий смех,

И отвращение по коже,
Как мимо свистнувший металл,
И вдруг ты вспоминаешь: "Боже!
И я кого-то осуждал!

И я "не понимал" кого-то!"
Лицом уткнешься в грудь стыду;
Тогда на йоту, лишь на йоту
Ты ближе стал к Того суду,

Кому судить Восток и Запад,
И снять нагар, и смыть труху,
Кто, в каждой клетке нашей заперт,
Стократно падал в пасть греху.
                                              17.05.87

                                                                      170	

                  *  *  *

Заутра в сумраке смолистом
Просить я буду, вся в слезах,
Чтоб о заблудшем помолился
Беспутный иеромонах:

Ведь слово доброе от злого
Услышишь реже, чем, увы,
От доброго худое слово;
И потому, я знаю, вы,

Святые всех столетий прежних,
Святого молите о нас,
Когда мы грешные о грешных
Внезапно поднимаем глас.
                                      январь 87

                                                                  171		                  *  *  *
                                   Памяти о.Я.

Когда сердца мы доверяли
Тебе, то знали наперед,
Что затворенными дверями
Входящий – бережно войдет.

И Ты берег нас – мы витали
И не разбились невзначай.
Но что сегодня мы видали –
Нам это, это обещай! -

Что сердце – о, какая милость, -
Больные ноги донесут,
Чтобы о Крест оно разбилось,
Как алавастровый сосуд.
                                     25.03.87

                                                                      172	
       Слезы словно миро

                        1.
Вчера мы снова слушали Канон,
И вновь таким сравнением сражен
Слух непривычный: "слезы яко миро".
Ведь и по современным меркам нашим
Две ложки слез никак не стоят, скажем,
Флакончика цветочного эфира?

Возможно, все не так определенно,
Когда расчет ведется на галлоны:
Как говорится, парадоксы опта.
А может, здесь окошко антимира,
Всем функциям экстремум и пробой,
Кровь дорожает, дешевеет миро,
И надо опереться головой
О пол, что весь заплеван и истоптан…

                           2.
Когда мы снова слушали Канон,
То ум мой непривычный был смущен,
Что слезы там уподоблялись миру –
К слезам иль к миру не находит он
Возможным приложить такую меру?

Я вижу ценность в благовонном масле.
                  Я вижу, чего стоят мои мысли                       173		О покаянии, чего – слеза.
Спешить на Вечерю мне явно не с чем -
Хоть слезы бы продать, а деньги – нищим!
И я смеюсь, но это не со зла.

Сорокадневка кончилась. Горим!
Втихую знаки делаю горам;
Стыд пилит мне глаза сухим ножом –
В сплошном аврале выпущены капли.
И лишь один Охотник есть до купли –
Он цену даст, которую не ждем.
                                             апрель 1987

174	

                    *  *  *

Как подняли они тот черный плат –
То все мы в зале, позабыв усталость,
Ныряли на колени невпопад,
И пламя свеч среди одежд шаталось.

Чья подожгла падучая свеча
Бумажный лист у моего плеча –
Он был от воска розолепестковым.

А нет чтобы тогда сгореть и мне,
Стелясь в освободительном огне
За черным проносящимся покровом.
                                                   18.04.87

175		                     *  *  *

Коль скоро о мире заботится мир
И в мирные верит пути,
То этим Тому лишь обязаны мы,
Кто меч обещал принести.

Прощенье подам я и милость приму –
И путь облегченным слезам.
Но этим обязаны мы лишь Тому,
Кто "Мне – отомщенье" сказал.

В дыхании рока, в объятиях крыш
Мы плачем от счастья, любя.
Но этим Тому мы обязаны лишь,
Чье слово: "Отвергни  себя".
                                           26.04.87

                                                                      176	
             Теофании

1.	Диалог

-	Несешь святую воду? – Да.
-	Откуда ж у тебя вода?
-	Так изумительно и странно:
     Ее налили мне из крана! –
     Там люди в очередь стоят,
     Ее священники святят
     Богоявления во славу
     В котлах, подобных автоклаву.
-	В чем это ты ее несешь? –
     Уж больно бутылек хорош!
-	А это тара из-под спирта –
     Она добыта не без флирта;
     Там Sanctus Spiritus – смотри! –
     Играет серебром внутри.
-	Скажи ты правду мне, девица –
     Кто научил тебя молиться? –
     Или ты вроде паренек –
     Кто тебе в храм придти помог?
-	Ну что ты, бабушка, ей-Богу!
                       Учителей хороших много:
     Закаты, книги, Новый Год,
     Любовь, что сердце в клочья рвет,
     Жизнь наша бедная, слепая,
     Друзья-подружки, шалопаи, -     
177		Они-то и не верят, чай, -
                  И на полночных кухнях чай.
                                                2.
             Святой Франциск очень почитал азбуку
             за то, что из букв можно сложить
             Евангелие.

Он взял нас к реке порой огневой
В июле, и полная света
Вода смыкалась над головой,
Мы помним, как было это.

Но что нас сразило раз навсегда
До боли в поддыхе, до стона –
На это пригодна любая вода,
Любая рука достойна.

Теперь вы скажите: отныне и впредь
Возможно ль для нас такое –
Какую-то воду на свете презреть,
Побрезговать чьей-то рукою?
                             3. Звезда и Крест
О Иоанн мой, Иоанн,
Ужели мы тебя забудем? –
Тот безнаказанный обман
Всех ряженых под праздник буден,

Тот хоровод постылых дней
Заверчен некогда "Авророй".                         178	

Тот хоровод бесстыжих фей,
Спесивых, самозванных фей –
 Над каждой маленькой Авророй:

Они ведут нас в детский сад,
Но детский сад – не райский сад:
Младенцы здесь как львы кусачи.
Они ведут нас на парад
(В моей руке – флажка кумачик).

И год, и год, и много лет
На репетициях паркет
Мы топчем по кругу, как нежить.
(И на стене глухой портрет
Внушает мне восторг и нежность.)

И кружат феи детский стан,
Он искривляется, мертвея…
Но Иоанн мой, Иоанн! –
Нежданная, благая фея!

Твоих подарков караван –
Какие чувства нам дарил он!
Твой аромат, о Иоанн, -
Хвои, и свеч, и мандаринов!

О Иоанн мой, Иоанн!
Мы им не верили ни капли –                           179		Совали феи нам в карман
Свои дурацкие спектакли.

Их Дед Мороз был шарлатан,
Таинственность – навороженной,
А ты был юн, наш Иоанн,
И светел, и – новорожденный!

Да, дни рожденья, Иоанн:
Они – свои; и с ними проще.
А за тобою – океан
Реальных волшебства и мощи:

Ты всюду чтим, наш Иоанн –
В кругу семьи и в школьном зале.
Мы знали твой особый сан,
"Священный" слова мы не знали.

Еще не знали мы, ей-ей,
Про годы, когда феи ель
Изгнали – елочек нарядных
Не стало (повезло же ей
Со Древом Крестным стать на равных!)

Ты никогда им не был мил!
Они пошли с тобой на мир,
Я знаю, с целью лишь одною:
                  Чтоб с ними ты пошел на мир                         180                  	

Ужасной ложью, как войною.                        
Произошел переворот,
И дней пошел коловорот
Безблагодатных и казенных,
И феи тешили народ
В одежде праздников казненных.

Они таили торжество,
Что утаили Рождество,
И промахнулись только вмале:
Мы думали насчет него,
Что в древности тебя так звали.

О Иоанн мой, Иоанн!
Мы "благодать" не знали слова,
Но улыбались сквозь туман
Сна векового, колдовского.

Спала принцесса, глядя ввысь,
И феи по кругу плелись, -
Но не хозяйки здесь, а воры.
И густо тернии плелись
Вкруг сердца спящего Авроры.

Чей поцелуй, о Иоанн,
Печатью упраздняет власть их?
От этих терний строчка ран
На лбу Его, кровь на запястьях;                      181		Кто ты Ему, наш Иоанн, -
Молочный брат, гонец, глашатай?
Не в новогодний ли буран
Родился Он под кровлей шаткой?

 Как долго вы, мой Иоанн,
Играли в прятки с нами всеми! –
В венке веков, и вер, и стран
Рождался Бог, рождалось Время.

Ты шел за Ним, наш Иоанн,
Как брат, как за любовью разум,
Когда смертельный ураган
Все кверху дном поставил разом:

Тебя подвинули перстом
Вперед – зато ты стал постом
Перед таинственным Рожденьем
Нас тайным насладить постом,
Когда мы елку разоденем.

И, как Предтеча Иоанн,
С ударом звонким и последним
Ликующих и праздных стан
Ты озираешь – о посредник

                                                                                              182	

Людей и вечности, ты дан
Как мост от сказки к вышним славам.
О Иоанн мой, Иоанн,
Ужели мы тебя оставим?
                                        январь 1988

183		

ПРЕПОЛОВЕНИЕ

	

                           *  *  *

О новостройки наши, новостройки!
Ни купола, ни арки, ни креста.
Какой ценой вы цепки так и стойки? –
Ни красоты, ни духа, ни черта.

Здесь утром тяжко: радио и гонги
Будильников, и злые голоса.
На сотни кубометров – ни иконки.
Лишь прямо в окна смотрят небеса.

Но ввечеру слабеют узы плена,
На кухнях чай, и хлеб, и колбаса.
Лампады душ отогревают стены.
И прямо в окна смотрят небеса.
                                              17.01.88

                                                                  185		25 января, Владимирский собор

Малыш молотит клюшкой,
Как будто это цеп.
А бородатый ключник
Мне крикнул: "Сбросьте цепь!"

Я закивала, рада,
И дернула врата.
Упала цепь. – Ограда
Была не заперта!
                                    25.01.88

186	
Желание Страшного Суда

Пушистые перья.
Грудка в крови.
Мертвая чайка
Средь серой травы.

И, глядя на птицу,
Твержу как в угаре:
Когда ж прекратится
Стенание твари?
                         01.05.88

187		  Преполовение

                "Преполовившуся празднику,
                 Жаждущую душу мою благочестия
                                  напой водами…"

Нам миновало двадцать пять.
Год пролетает, как мгновенье.
Излей нам, Боже, благодать –
Есть основанье полагать,
Что близится преполовенье.

Мы то замрем в Твоей тени,
То в Твоем свете оживаем.
Мы празднуем все эти дни –
Какой же праздник, объясни,
В последний день мы ожидаем?
                                        10.05.88

                                                                      188	

Во время Шестопсалмия

Как сладко, помню, было мне
Лежать на куртках на спине
И слышать в темной тишине
Костра блаженный треск,
То вниз лицом, в свою постель,
Где дивно пахнут дым и прель,
То кверху – где вздымает ель
Чуть освещенный крест.

Так вот она сыскалась, та
В огнях и звуках темнота –
Возносят надо мной врата
Чуть освещенный крест.
А из-под их ветвей, горя,
Сияет полог алтаря,
И смоляного янтаря
В свечах горячий треск.
                              январь 1987

189		Огранка камней

                         1.
На миг дано мне было ведать,
Как мое сердце, что гранат,
Труды, страдания и беды
Высвобождают и гранят.

Я радость помню – но и только.
Но верю и Тебя люблю.
Как лепесток, сквозящий тонко,
Сухой – губами тереблю

Слова, как корочку на ране,
Боясь разжечь кровавый след:
"Из камня исторгают грани,
Из граней исторгают свет".

                        2.
Гортань не даст фальшивых нот
И станет все стекло рубином,
Когда любовь тебя распнет
Между любимым и любимым.

Дрожь сотрясет грудную клеть
И выколотит из печенок
Вранье, что проще умереть,
Чем обойденной быть хоть в чем-то.
190	

Откроешь, пожалев, что впредь
Открытие не пригодится,
Что всего легче умереть
И  тяжелей всего родиться.

И повторишь, вися, как плеть,
Переживая боль до рвоты,
Что лучше дважды умереть,
Чем обделить собой кого-то.

И вдруг зайдешься от тщеты
Стать кровлей им, соломой, дымом.
Но Распятый больней, чем ты,
Но Любящий сильней, чем ты,
Себя раздаст твоим любимым.
                                       10-17.11.88

                                                                           191		                                 *  *  *

Я говорю себе: "Кранты!" - 
Обида в грудь – волной,
Когда такая вот, как ты,
Проходит предо мной.

Будь ты страшна, как крокодил –
Но в платье красоты! –
Кто в это платье нарядил
Тебя – хоть помнишь ты?
                             декабрь 1988

192	
Сотрудницы.
           Среда V седмицы Великого Поста

Идем по параллельным сторонам,
По улице, по разным сторонам;
Спешу я, ковыляя в малахае, -
Догнала. И смешно так стало нам –
Друг другу мы руками замахали.

Вы грациозно движетесь вдоль лужи.
Красивей вы меня и много лучше.
Мне только очень жаль, что вы не к нам.
Идем по параллельным сторонам,
И я вас обгоняю неуклюже.
                                              05.04.87

193		
                                      *  *  *

Моих родителей родные и друзья
Сплошные нехристи. А христианка – я.

Они считают, это вывих,
И не заводят спор о вере.
Моя любовь ко мне любви их
Не превзошла, по меньшей мере.

Они так хвалят мои песни –
Я замыкаюсь, как моллюск.
Они мне часто дарят перстни,
Я изредка за них молюсь.
                                     01.05.88

                                                                      194	

                  *  *  *

И опять, ухмыляясь открыто,
Не стесняясь хватить через край,
Говорю нежным голосом: "Рита!
В наш союз христианский вступай!"

Эта шутка, мой клич тет-а-тетный,
Губы горечью сводит, как мирт.
Безответственный и безответный,
Этот худо окончится флирт:

По мою беззаконную душу
Найдет сетью по руслу реки
День, когда я сломаюсь и струшу,
Своим проповедям вопреки.

И, сводя в потрясенье итоги,
Ты навек отметешь как вранье
Все слова о немыслимом Боге –
Или встанешь на место мое.
                                       14.11.89

195		       Схватка

Ладони в ладони, ребро над ребром –
Друг на друга мы дышим, сплетясь,
Слипается кожа в поту и крови,
И барьер уже неощутим;

Только вы знаете: все мы умрем, -
И поэтому любите нас,
Только мы знаем: воскреснете вы, -
И поэтому вас не щадим.
                                          1990

196	
*  *  *
Мы рассуждаем одинаково,
Мы спорим – джем или варенье,
И только лестница Иакова
Выводит нас в иное измеренье,

Где, пискнув жалобно вполсилы,
Себя мы видим среди долины –
Там, где зреют апельсины,
                          груши, сливы, мандарины,
                          фиги и так далее.
                                                      25.08.88

197		*  *  *

Когда бы Кровь ни пролилась –
Кого и что жалеть? Она же
Спасла от тли не только нас,
Но мир и достоянье наше.

И на вопрос – как просфору
Делить мы будем, - жестом властным
Я у тебя ее беру,
Сказав – "Элементарно, Ватсон!

Так – пополам… Кусай свою…
Ну вот – зачем кусаешь косо?
… А что ты думаешь – в раю
Мы встретим Ватсона и Холмса?"
                                                14.12.88

198	

          *  *  *

Поскольку, глубинную суть не тая,
Назвать согласились мы смело
Крещение - баней пакибытия,
То душ - это исповедь тела.

Коль так, то - скорей! - где шампунь
                                              для ума?!
Где мысленный гребень и "плойка"?!
Я взрослая! голову мою сама! -
Нужна ли мне головомойка?
                                               31.10.89

               На улице

Когда, заслышав звон иль выговорив Имя,
Для знаменья креста ко лбу благоговейно
С увесистой сумой я подымаю руку,
Имея левую от клади не свободну,
Не вспомнить не могу я силачей былого,
В начале номера крестившихся прилюдно
С поклоном трехпудовой гирею. – Братки!
                                                            09.11.89

199		         В больнице

Еще константинов шатер нам отверст,
Не прокляты мы за разбой!
Моя современница видела крест
На небе дневном, золотой.

Он просто явился. За что, почему -
Она не имеет понятия.
Особо читает "Кресту Твоему"
И в церкви целует распятия.

Она схоронила троих сыновей
И мужа. Болеет. За семьдесят ей.
                                              04.10.89

                                                                           200	

   Взгляните на птиц

                     1.
О Господи, какая власть! -
В гордыню только бы не впасть,
Пока крошу им булку;
Какая царственная связь -
Пока, у ног моих теснясь,
Они воркуют гулко.

Не хлеб последний пополам -
Куски и крошки по полам
Собрав, мы дали есть им.
Но если, вольные в своем,
Мы ничего не раздаем, -
Куда мы Божье вместим?

                    2.
Ах, курочкою с кулачишко
Рванулось сердце через сетку
Грудного птичьего двора:
То по ступеням, вздохов тише,
Прошли четыре тереситки,
Свет и безмолвие творя.

Куда же нам с тобою, ряба,
За белокрылыми чужими -
201		Смотри, блаженствуя, грустя,
Как в неприступной сини неба
Все выше, все непостижимей
Четыре перистых креста.

                     3.
Здесь лампады, шитье, жемчуга, янтари -
Сколько глаз обращается к ним!
Но еще драгоценней Твои алтари -
Что возложим на них, сохраним.

Лики точат, как масло, тепло изнутри,
А на стеклах сгущается пар.
Но как печь росодательная - алтари,
Где любой освящается дар:

Где сжигается в прах, истребляется в дым
Драгоценный наш ладан, пронзается плоть,
Раздробляется хлеб, расточается кровь,
И к померкшему небу любовь вопиет, -

Но счастливец наитием паче ума
Место именно здесь испросил,
И голубка птенцов доверяет сама
Алтарям Твоим, Господи Сил.
                         декабрь 1990 - январь 1991

202	

    В канун воскресенья

                                 Памяти о.Александра Меня

Всегдашние - вряд ли какие другие
Молитвы вычитывал он, к литургии

Готовясь - могло ли открыться уму,
Когда он склонялся над книгой,
Что жертва доверена будет ему
Малая вместо Великой?

Готовый, он спал перед ранней обедней.
Над ним его день разгорался последний.

Могло ли провидеть его существо
Впотьмах, как сиянье над кровлей,
Что жертвой почтил Вседержитель его
Кровавой вместо Бескровной?
                                                   11.09.90

                                                                      203		

ЦЕЛОВАНИЕ
         МИРА

               Христиане

                          1.
                                       Т.Е.
Как эта цепочка уходит под майку,
Под модную майку моей современницы, -
Вот так сокровенно - попробуй поймай-ка! -
Под одеяние современности

Двухтысячезвенная цепь ускользает
Надежды и подвига, судеб и вер:
Ни слежки когтям, ни перстам указаний
Ее под одеждой не стиснуть. И верь

Тому, что шепну тебе на ухо быстро:
Там возле ключиц, там возле жил
Подвижный, горячий и серебристый
На коже горячей крест возлежит.

                       2.
                                      В.Е.
Огромное медное небо над городом.
Сквозь слез умиленных стекло
Гляжу на кресты под расстегнутым воротом
У наших ребят. Мне светло.

Пускай мы поспорим и даже поссоримся,
              Известкой по стеклам малюя,                             205   		Мы будем стараться все делать по совести.
И вы постарайтесь, молю я.

И порознь мы двинемся, братья и сестры,
Туда, как впотьмах по аллеям,
Где праздничным светом промыты и стерты,
Растают в глазах и побелка и стекла,
Где накрест сойтись параллелям.

                              3.
                                         Л.К.
Душа моя, смотри наверх.
Теперь умолкни и престани
Глумливый рев: в наш черный век
Еще меняются крестами.

Торгуешь воду в решете
На воду в ступе. В нищете
Звереешь. Нежити мордастой
Боишься. В дерево Креста
Меж тем врезаются, хрустя
Щепой колымской и мордовской,

Врата бездонные. Но в пасть
Ты сам готов мизинец, пясть,
Всю руку сунуть – и пусть нищим
Протестом давятся! И вдруг –
                                                                           206	

В тумане душном встречный вздрог
Души, которой и не ищем.

И подымаем, как штандарт,
Ладони скрещенные - на-кось!
Еще друг другу есть, что дать,
И мы меняемся крест-на-крест.
                                           29.09.88

207		
             *  *  *
И вот я вышла из квартиры,
Оставив там наедине
С Возлюбленным из Песни Песней
Свою стареющую тетю.

Иду и улыбаюсь слезно
И говорю "у них серьезно".
                                      20.04.89

208	

С любовью к пастырю и другу

1. 	Акростих
А что за голос там во мраке
Рыдает о людской тщете?
Слова качаются, как маки,
Едва ль не выше головы;
Но сам качается, увы,
И говорящий речи те,
Йоты, черты лишь не достав до горней
                                                    синевы.

                        2.
Он, черный, бородатый и большой,
Посетовал доверчиво и нежно,
Что, знаете, он рад бы всей душой
Сходить на демонстрацию -
                                    так нет же! -
Вот заставляют, как назло, служить
На первое всегда и на седьмое, -
Что даже рук ненужных не сложить,
Эх! на пустой груди...
                             И мы, немое
Сочувствие представив,
                                 "Ничего! -
Подумали вдвоем, -
                      он парень шалый:
209		Мы знаем демонстрации его! -
Предаст горком анафеме, пожалуй".

                          3.
Как приятно просвещенный
Наблюдать в умах подход!
Как отрадно, что проник он
В клерикальную среду! -
Не эмоциям постыдным
Предается пастырь душ,
Но свой долг спешит исполнить,
Совершая тяжкий труд.

Несмотря на то, что дети,
Как он верно отмечал,
Путаются под ногами
И рассадник всяких зол,
Он воспитывает волю,
С отвращением борясь,
Когда в церковь приведенных
Ставят перед ним детей:

Чудесами тренировок
Объясним тот феномен -
Только ими лишь одними! -
Что становятся столь тих
Громогласный, и неловок
210	

Неуемный - до колен
Он склоняется над ними
И целует в темя их.
                                1987

211		      Вероучительное

                    1.
Когда язычник нас научит
Носить любви богатый щит,
Бодрящий холодок научный
Нам к вере кровь разгорячит,

И с мужеством неверья встанет
Надежда наша в полный рост,
Тогда мы будем христиане,
И этот путь не так-то прост.

                      2.
Когда католик нас научит,
Баптист отдаст нам, что сберег,
Когда повесим мы на уши
Стихи псалма взамен серег,

И начертаем, тем восславив,
Крест на сердцах, да и щеках, -
Тогда мы будем православны,
Да еще как, да еще как!
                              январь 1988

                                                                      212	

Увещание подруге христианке
/Подражание Саше Черному и другим
 русским поэтам/

Слякоть. Тошно в Эс-Эс-Эре.
Муж поутру злится.
Лиля К. в Христовой вере
Хочет усомниться.

Не горюй, моя родная,
Не сердись на мужа!
Веруй Господу! Я знаю:
Дальше будет хуже.
                               27.10.88

213		О прелести духовной
                             "Закопченую кастрюлю
                             Юля чистила песком.
                             Целый день в корыте Юлю
                             Мыла бабушка потом".
                                       /Народная частушка/

За заблудшую за Ладу
Я молилась до упаду.
Лада бросила гулять -
Стала девочка что надо!

Тут и стала я решать:
Чтоб молитве не мешать,
Надо мне не отвлекаться -
Даже кашу не мешать!

Ни с кем дружбу не водить
И на службу не ходить;
На церковную-то службу
Точно можно не ходить!

Хорошо, меня община -
Сорок женщин и мужчина -
За недельки за четыре
Отчитали по Псалтири!
                                     1990
214	

К Римлянам, 14, 1-6
/переложение Гаенко Т.В/

Если в вере ты силен
И горишь любовью -
Отоварь любой талон,
Кушай на здоровье.

Ну а если немощной -
Ходи лучше в овощной!
                             29.11.91

215		        Неделя о Закхее

"Кто собирал с полыни яблоки,
А со смоковницы - репей?
Итак, у дерева хорошего
И плод хорош - слезай, Закхей!

Ты - плод от корня Авраамова,
Как это надо понимать? -
Хоть и скатился дальше некуда,
Но ты на дереве опять".
                                        30.01.90

                                                                      216	

Неделя о мытаре и фарисее

За десять лет до грани века,
За три недели до поста,
Зашли в собор два человека,
Что у Литейного моста.

Один был в куртке и с бородкой;
Взор устремляя к алтарю,
Крестился он с улыбкой кроткой,
В себе молясь: "Благодарю,

Что я прошел детсад и школу
И душу уберег свою,
Что вышел я из комсомола
И в "Памяти" не состою,

Не увлечен астральным бредом,
Печатно власти не сужу,
Пощусь по пятницам и средам,
В общину дружную хожу,

Что я из мусора и лома
Был призван в Твой святой народ,
Что я не из Большого дома,
Что я не в форме, как вон тот..." -
217		Тот, на кого смотрел он, в сером,
Едва ступивший на порог,
Был пьяным милиционером,
А может, попросту продрог.

Слеза текла по красной роже,
Блестела влага возле рта,
А он бубнил: "Помилуй Боже
Меня вонючего мента".
                               февраль 1990

218	

Первое воскресенье Великого Поста
        Торжество Православия

И даже к праздничному дню
Прибраться нелегко нам:
На черное переменю
Салфетки под иконами -

                  Ведь гнуты, покороблены,
                 Сто раз водой покроплены,
                 Бумага под коростою,
                 Под колотыми стеклами,
                 Многотиражно-пестрые
                 И самодельно-блеклые, -

Но тоже образа,
Их не почтить нельзя.

Погода между тем смогла,
Смешливо подражая нам,
На черное сменить снега
Слепые горожанам,
                  Что гнуты, покороблены,
                  Заморены, как воблины,
                  Завялены, как свеклины,
                  Зажеваны, как простыни,

                                                                           219		             Многотиражно-блеклые
             И самопально-пестрые.
Но тоже - образа.
(Аж слезы на глаза).
                               февраль 1991

220	

Девятый член Символа веры:
         Целование Мира

                        1
Я ведь знала, что, коль не умру,
То порядок останется вечен:
Хлеб бессилия - ложь поутру,
Хлеб измены - отчаянье ввечер.

И спалось мне привычно тогда
На неласковом ложе стыда,
Нарыдавшейся вволю, разбитой,
С головою накрывшись обидой.

От кошмара, алчбы и истерик
Забрели мы на ладожский берег,
Где простер, неисследно как ветер,
Иордан свое русло в тот год.
Я зайти собиралась по пояс:
Мол, немного попью и умоюсь.
Шаг - и сгинула в темени вод.
И на суше лицо Ты мне вытер.

                    2.
Ведь он из лучших был парней
В том городе, где львы.
Но анашу курить за грех
Он не считал, увы.                                           221		За то пришлось ему считать
Рентгены и лета,
И он освободился
Зимой, в канун поста.

А мы готовились к посту,
А он бы снова - на иглу,
Но ухватили пустоту
Диаволовы когти,

Когда за нашею спиной
С лицом как мел, полубольной,
Он на колени встал в углу
В Николе, что на Охте.

                     3.
                            "Расточаешь поцелуи..."
Худа, глазаста, с тощей попкой,
Она была халдейской топкой:

Пред истуканом золотым
Цвет юности свести на дым!

И нежность всю, как из стакана,
Плеснуть на ступни истукана!

Повергнуть в жертвенной крови
Любовь - пред идолом любви!                       222	

Не слушая призыва в Кану,
Она горела истукану,

До сокрушительного дня,
Дотла, до ледяного пота;
Но возопила к небу с тесного,
Пустынногибельного пода,
Длань росодательную стиснула –
И выхвачена из огня.

                       4.
Мы не желаем наотрез
Былого. Может, это грубо,
Но, если Мертвый не воскрес,
То наша церковь вроде клуба,

Где я опять начну трепаться,
А ты опять начнешь влюбляться,
А он опять начнет колоться,
И все – нахваливать друг дружку.

Поймав глазами взгляд Небес,
Ликуем. – Может, это глупо.
Но, если Мертвый не воскрес,
То наша церковь вроде трупа:

Я стану врать, а ты – в истерику,
Ты загуляешь – я скандалить;                        223 		Он глянет – и слетит с нарезки,
И ох бы нам расстаться вовремя, -

Но наша дружба будет сетью.
И ох помедлить, оглянуться бы!
Но наша вера будет плетью.
Свобода есть, и правда есть еще,
Но наша церковь будет клетью,

Где двери нет уже, ни Пастыря.
Что на запястье красный след,
Затянутый полоской пластыря?
Весь мир затягивает бред.

И наша церковь будет бредом.
Наш брат не выйдет из тюрьмы
И не увидит тех, кем предан.
А впрочем, что такое мы?
Не молимся - чего молиться?
Чей грех? - попробуй, улови!

Неутомимая сестрица,
Ты снова грезишь о любви
Под капельницею в больнице, -
От суицида спасена
На этот раз почти счастливо.

Сил не достало - чья вина?                             224	

  Уж не моя! А я одна,
  Всем жалуюсь на всех, а в среднем, -
Вполне лучиста и чиста,
Как центр ядерного взрыва.

Есть небосвод, высок и звездн.
И мы еще спастись могли бы,
Но наша церковь стала бреднем,
В который нас поймали рыбы,
Светящиеся рыбы бездн.

И без воскресшего Христа
Вся наша церковь будет адом
И сатаною - тот, кто рядом.

                    5.
            Поцелуй мира

Устами Матери Ты дал
Свой первый поцелуй
Смиренной дочери людской,
Беременной Пророком.

И человечество в ответ
Последний поцелуй
Тебе прислало на устах
Погибельного сына.
                                                                         225 		                  Тебя ревнитель чистоты
Не снизошел поцеловать,    
Но та, кого очистил Ты,
Все, восполняя, превзошла.

Марии радостным устам
Сказал: не прикасайся,
Но ранящим Тебя перстам
Фомы благоволил.

Сопряг любовь и девство,
Дыханье и печать.
Сопряг уста и действие,
Дар быть и дар прощать.

О Вечный Отчий поцелуй! –
Так сделай же в нас Церковь,
Чтобы, как первый поцелуй,
Та трепетной была!

О Воплощенный поцелуй! –
Так сделай же в нас Церковь,
Что, как последний поцелуй,
Была бы непреложна.

И даруй друг во друге нам –
Не собственных побед,
Но – зеркало Тебе хранить,                            226	

Как нераскрытый цвет.

И в челюстях у мира,
Как в огненной печи,
Нелицемерно миловать
Друг друга научи.
Вот Он, Возлюбленный, с тобой -
Душа моя, ликуй!
И с Ним легко от брата боль
Принять, как поцелуй.
Ноздрям так пахнет молоко,
Устам - услада сот:
За голосом Твоим легко
Мы побежим толпой...
Нет, нелегко, о, нелегко,
Ты знаешь Сам, что нелегко -
Не друг ко дружке и не от
Чужих - а за Тобой -

С нелживыми словами,
Нескверно съединясь, -
Но в гласе целования
Христос посреди нас!

О миру - Мира Поцелуй,
Так сделай же в нас Церковь!
                                       15.09.91                      227		

НА САМОМ  ДЕЛЕ НИЧЕГО НЕ СТРАШНО	

            Памяти Галича

И вот он вернулся - кого мы любили
Любовью мятежной, запретной и детской,
Кто песни о клятве, измене, могиле
Пел матери нашей с улыбкою дерзкой.

Те песни учили нас взрослой науке:
Любовь в нашем доме - не розы, не грезы, -
Бессонные муки, плененные руки,
Опалы , разлуки глухие угрозы.

На мать подымать мы не смели и взгляда,
А он, к ней склоняясь, на "ты" обращался,
Испив, как награду, позора и яда
Из чаши у той, с кем навек обручался.

В безмерной гордыне швыряя в пустыни,
В снега, за границу детей, как пшеницу,
Бесчувствия ости пожала б ты ныне,
Когда б у него нам любви не учиться.

Распался надменный твой замысел пылью,
О черная мать, - пред опасностью черной
Кого бы из нас собрала ты под крылья,
Когда не была бы его нареченной?
                                               июнь 88

229		            Предисловие к поэме
  "Англетер": Ленинград, весна 1987"

События, которым посвящена поэма и ряд стихов соответствующего периода, сыграли немалую роль в общественной жизни нашего города. Отправной точкой послужило решение ленинградских властей о сносе гостиницы "Англетер", где, как известно, умер Сергей Есенин. Возмущение, вызванное этим решением, объясняется не столько всенародной любовью к поэту, сколько тем, что последняя капля наконец переполнила чашу терпения. Доколе будут разрушать все, не спрашивая нашего мнения?! - гостиница "Англетер" явилась символом культурного памятника как такового. Горожане поднялись на защиту. Несколько дней и ночей здание пикетировалось. На вахте сменяли друг друга профессора и студенты, преуспевающие инженеры и старушки-блокадницы, жизнерадостные хиппи и суровые панки. Между прочим, вся эта экстравагантная молодежь, на которую поначалу многие косились неодобрительно, в деле показала себя с наилучшей стороны. Увы, в конце концов защитники города потерпели поражение. Дом был взорван. Однако здесь родилось движение "Спасение", послужившее основой создания Фонда Культуры. К сожалению, деятельность защитников культуры и в дальнейшем была не слишком-то успешной. 
Тем не менее  мы  считаем,  что  все  сделанное  не  отменяется. 
                                                                                       230	

Акт выбора, когда человек сознательно принимает сторону добра, является самоценным в становлении его личности - а что может быть важнее? Друзьям, с которыми мы тогда сражались бок о бок, хоть потом судьба и разнесла нас, посвящается эта поэма. Алексей Ковалев, Сергей Васильев, Николай Журавский, Андрей Мостовский, Михаил Талалай и многие другие - спасибо вам за дни, проведенные вместе.

                                         Кира Румянцева       

231		          "Англетер":
   Ленинград, весна 1987

                               "И все так же, не проще
                               Век наш пробует нас:
                               Можешь выйти на площадь,
                               Смеешь выйти на площадь
                               В тот назначенный час?.."
                                                 А.Галич

                    Пролог

                            Товарищ мэр! Взойдет она -
                            Уже начавшаяся эра...

Уже был март, но еще шла зима.
На нас пугливо щурились дома,
Прикрывшись онемелых лиц щитами.
Их щеки были обморочно-серы
И контрастировали с новой эры
Зарю предвозвещавшими щеками.

Что чувствовала, то и говорю -
На скулах ощущали мы зарю.
Меж тем по городу гуляли слухи -
Но тем победней рдела наша кожа,
И было так тепло зари похоже
На след несправедливой оплеухи.                 232	

Да! Это нам знакомо – получать
Пощечину, как круглую печать
На справку о порядочности… Садик
Был полон братьев, ныне обретенных, -
Мы, с холодком веселья обреченных,
Все думали, кого из нас посадят.

Здесь был во всей своей красе "Сайгон",
К которому мы слабость испокон
Питаем (нечто вроде чувства к крысам,
Где ко всемерному почтенью жалость,
Что не дают погладить, примешалась).
Здесь был брюнет бок о бок с белобрысым:

Ведь все мы – дети прерий городских;
Оттенок крови – лишь оттенок, штрих
К портрету друга, шарм колоратуры.
Но разбирательство граничит с бредом, -
Чей предок предавал, а чей был предан;
Кто бил бизонов гибнущей культуры,

Кто был бизоном сам и вымирал,
Кто долю чуждой крови вымерял
В согражданах… Мы все – лишь дети прерий.
И в катастрофе красного смещенья,
Как после ста веков кровосмешенья,
Предмет не стоит ни стыда, ни прений.
233		(И все же, обращаясь к  т е м   словам -
Чего ты хочешь, гордый внук славян,
На общей злобой выжженной саванне,
Каких особых прав, - ввиду идеи,
Что нет ни эллина, ни иудея
Перед лицом Небес... но есть славяне?)

Так мы стояли - смуглый и рябой,
В очках и без очков, - одной гурьбой,
То в диссидентах числясь, то в бандитах,
Зависимо от уровня и масти
Идущих мимо лиц, лояльных власти,
И от сознания того сердитых.

(Страна, престраннейшая всех планет,
Где столько лет лишь только "да" и "нет"
Нам различать сурово полагалось!
Свободный выбор - вот он: - что с ним сталось! -
Иль очернять почти любую странность,
Иль обелять почти любую гадость).

Мы с целины снимали урожай:
Один хвалил, другой нам угрожал,
А третий становился рядом - благо
Не суть, кто васильки, а кто колосья.
Как марево весны, многоголосье
Меняло цвет и вид любого флага.
234	

Смущаясь узнаваемости строк,
Мы здесь прочли плакат, что "с нами рок!"
(Ведь, правда, веселей, чем "рок над нами"?)
И с удивленьем оценили степень,
В какой на юноше шипы и цепи
Сидят естественней, чем мех на даме.

Банально сознаешь, в который раз:
Нам любо то, в чем любящие нас.
(И весь секрет, вся хипповая мода!)
А сленг, что для иных - источник страха,
Для чьих-нибудь ушей отрадней Баха,
Для чьих-то губ и сердца слаще меда, -

Когда дуэт взлетает до небес,
Равно и с жаргонизмами, и без,
И сердце брата видишь пред собою...
Но обреченный дом немеет сиро,
И снова страшно. Так какая сила
Созвала нас на подступах к собору?

И поглядишь, и скажешь: точно, брат,
Что можно строить лишь незримый град,
Невидима гостиница в котором,
Но мы в ней съехались - и никакому
Ее уже не сцапать исполкому.
... Дай Бог, чтоб всем соборам и конторам
235		Под радиоактивным ковылем
Навеки не уснуть. А Ковалев
Самой судьбой нам предназначен в мэры...
Кровь изнутри нам обагряет щеки -
Сражение идет, в конечном счете,
За вещь, которой ни цены, ни меры.

                            1
Куда эти юноши вперили взоры,
Стоят, отрешенно-лохматы?
На площади, в городе, возле собора,
Цветет древесина сухого забора -
Плакаты, плакаты, плакаты!

Хозяева дома напротив, о где вы?
Приблизилось время расплаты.
Вы слышали, что это значит - день гнева,
Когда запылает бесплодное древо?
(Стыдом пламенеют плакаты).

Ломали побеги, срывали бутоны
И ставили веткам преграды,
И дерево вы подменяли бетоном,
Но в марте бумажный сугроб многотонный
Цветами пробили плакаты.

                                                                                    236	

Ты слышишь, садовник не цветших, не смевших,
Громового смеха раскаты? -
От серного ливня, от ливня несметных
Печальных и горьких грядущих насмешек
Прикроют тебя лишь плакаты.

                                 2
Мы не были из "настоящих".
Мы не были тверды и стойки.
Мы лишь смотрели на стоящих
В ночных пикетах возле стройки.
              Мы приходили к ним с работы.
              Мы шли от них домой, на ужин.
              Они впотьмах жевали что-то,
              И каждый третий был простужен.
Но сердце помнит до сих пор, как
Оно срывалось и летело -
"Четырнадцатый" и "пятерка"
Сворачивали к "Англетеру".
              И наши шли - мы вскоре четко
              Их различали среди прочих, -
              Но флагом были нам не шмотки,
              А направление на площадь.
Здесь завершалась наша гонка:
"Привет! что новенького нонче?" -
Стыдясь и радуясь, легонько
Вступали в круг стоящих с ночи.
237		                И сердце падало на место, 
                К фасаду мысленно прижавшись,
                И мы выслушивали вести,
                И мы встречали приезжавших.
И сердце падало на место -
И было так до дня, в котором
Томительный баланс ареста
Взорвался спешным приговором.

                          3
Торопиться уже не надо.
Все исполнилось до конца.
Горка сорванного фасада,
Словно мякоть сорвали с лица.

Так пронзительно, дико и просто,
Точно символ нашей тщеты,
Выступают тонкие кости,
Означавшие раньше черты.

Это афористично, как в сказке.
Это боль, что стоит побед:
Мы сорвали с вас ваши маски.
Вы сорвали лицо в ответ.

238               

                               4
Что ты сделал с моим лицом?!
Властью, думаешь ты, блеснул -
Оно было чистым листом,
А ты краской его хлестнул.
               Или мы - не дочь и не сын?
               Или мирный флаг наш не бел?
               Но, почтением нашим сыт,
               Ты решил нас ударить - бей.
Или мы - не сын и не дочь?
Ты нас вывел на тротуар;
От стыда нас колотит дрожь,
Потому что честь - не товар,
               И трагедия - не товар,
               И ты не наживешь добра,
               Сколько б ты за них ни давал,
               Сколько ты бы за них ни брал.
Что ты сделал с моим лицом?
На морозе в сто ртов дымя,
Площадь катится колесом,
Вылетают спицы-дома,
              И выпучивает - увы! -
              Нам глаза сумасшедший страх,
              И мы видим его в кривых
              Телекамеры зеркалах.
И боязнь сорваться, как кость,
Запирает горло - хоть режь, 
                                                                               239		И кричащие строчки вкось
Перечеркивают нам речь.
                Неужели это - лицо? -
                Красно-желтый дорожный знак!
                То ли "берегись", то ли "стоп" -
                Тебе лучше, наверное, знать.
Но мне кажется - лучше так,
Чем нежданный обрыв, как нож,
Чем лицо, за которым - мрак,
Чем фасад, за которым - ложь.
               Что ты сделал с моим лицом?!
               Посмотри  - ты доволен сим?
               Ты назвал меня подлецом -
               Не за то ли, что я - твой сын?

                               5
Когда забор уже был пуст,
Мои друзья в апреле-мае
Ответственный и важный пост
По очереди занимали.

Покуда мы с тобою, брат,
Полеживали на диване,
Они свой черствый бутерброд
Из двух плакатов надевали.

Так ломтик истины, сумев
Остаться честным, постным, пресным,                  240	

Стал доброй пищей для умов -
Увы, увы, и для репрессий!
Зато мы скажем хоть кому:
Не смейте нас жалеть, вы, сони!
Он исключен лишь потому,
Что его пост такой высокий.

                    6
Представьте, поняла вчера я,
Зачем так страстно мы поем
О злополучном самурае,
Смешном в отчаянье своем:
Не так ли город убивает
Свои дома и имена
И постепенно убывает -
Ужель картина не смешна?
Но от любви к нему сгорая,
Иные рвутся напролом
Терять, подобно самураю,
Работу, реноме, диплом;
Отстаивая каждый камень,
Под объективы телекамер
Бросаются в десятый раз,
За объективностью гонясь,
Как Ямамото - за  кончиной.
Он преуспел. Они - увы.
И, вдохновленные картиной,
Мы запеваем гимн любви,                                   241		Что на насмешливых экранах
Красуется в нелепых ранах.

                              7
На одном языке говорим мы с вами,
Но язык становится нем,
Потому что какими, какими словами
Я могу рассказать о нем?
          Забывая поесть, он рискует от голода
          Умереть, он спит неизвестно когда,
          Но зато улыбку целого города
          Способна вместить его борода.
По виду он не из "ненормальных",
Одержимых, бледных и тощих,
Но зато полсотни своих неформальных
Худосочных коллег он в охапке тащит.
          И, когда он нянчится с городом,
          Поднимая его на каждый шаг,
          Я вспоминаю медведя с коробом
          И Машеньку на пирожках.
Он печет нам праздники, кормит с ложечки
Правдой, вправляет вывихи памяти;
Говоря, он ни с кем не стесняется сложности,
Будь чиновниками или хипами те.
          И, когда я гляжу на гармошку и бороду,
          И как он пальцами лоб потирает,
         Я спрашиваю: кто возместит его городу,
         Если город его потеряет?                                242	

                         Эпилог
Как ни в чем не бывало, мой бедный герой,
Летнее платье надел ты,
Но все так же знакомо зияет дырой
Улицы Гоголя дельта.

Итак, мой герой, ты считаешь, не рано
Расстаться с навязчивой грустью?
Но все так же таит в кулаке панораму
Улицы Герцена устье.

И площадь, где были мы как на арене,
В объятиях стиснуло лето,
Как в римские цирки, нахлынула Лета,
Вскипая пеной сирени.

Так ты полагаешь, все будет как раньше, -
За лето устанем от чувств;
Себя ты ни разу смертельно не ранишь,
Но все отсечешь по чуть-чуть.

А я полагаю, все будет иначе -
Исписанным наспех картоном
Кордон двух эпох пролегает - и наши
Те дни невозможного марта, в котором,

                                                                                243		Не успев познакомиться и условиться,
Мы двигались, как корабли,
И улицы города нас, по пословице,
Отовсюду на площадь вели.
                                             03.07.87

244	

            *  *  *

На самом деле ничего не страшно.

За этих мальчиков совсем не страшно
(Кто выдумал подобную муру?)
Дежуривших и ночь и день вчерашний
В своих потешных куртках на ветру
У дома, как у тяжелобольного,
За этих вольных совести солдат,
За то, что не смогли они толково
Корреспондентке выдать ворох  дат.

На самом деле ничего не страшно.

Не страшно, но немного стыдновато
За знающих, когда поэт погиб,
За знаюших, помимо скорбной даты,
То, что веревки злополучной скрип
В России возбудил, кроме печали,
Болезненный и громкий резонанс;
За знатоков, которые смолчали
И не пришли; как и за всех за нас.

На самом деле ничего не страшно.

245		Не страшно, но довольно-таки жутко
За вопрошаюших: "Зачем вам он,
Клоповник сей третьеразрядный?" (шутка),
За шутки - перед взрывом - в мегафон,
За умолчание с умом и тактом
И за статьи без такта и стыда,
За мину сожаления пост-фактум -
Не страшно: это все было всегда.

На самом деле ничего не страшно.

Не страшно синяков и даже ссадин,
Не жалко рукавов и всех потерь
Подобных; жаль кусты - но мы посадим,
И жалко, правда, жалко "Англетер",
И тех, в ком совесть начисто осипла
От шепота, кто, как в немом кино,
Из немоты штампует гнев и сыплет
Эпитетами... Это страшно, но

На самом деле ничего не страшно -
Ведь зло теперь уже обречено.
                                                  22.03.87

246	

                     *  *  *
Мы обе очень плакали вчера.
Но как сегодня быть, скажи, сестра?

Все та же сила, в полный разворот
Надвинувшись, топочет в оба тапка:
В прихожей нашей на меня орет
Больная, злая, старенькая бабка.

У ней тарелка, да горшок, да койка.
Она не знает слова "перестройка".

Ей не неловко заявлять, что волю
Она мою урежет на корню.
Ей ничего, что я ее кормлю -
Берется за костыль. Сорваться, что ли,

В отчаянье и ярость, как в побег?
Да кто гонители? - толпа калек!

Беспомощны, бесстыжи - хрип и визг,
Прикованы ко креслам, как к постелям,
В лоб метят костылем, идя на риск,
Что перемрут в жилище опустелом.

Они же крест наш и беда, сестра!
Да кто ж им верил и когда, сестра?                  
                                                28.03.87               249		              *  *  *
Я сегодня видела в кино,
Как бульдозеры ломали выставку.
(Это та "Бульдозерная выставка")
Кадры вовсе не были центральными,
Вообще, картина про художника,
Ныне лгущего и погибающего.
Я заплакала четыре раза.
Но не потому, что это все про нас,
Что бульдозеры на полотне экрана,
Лица, искривленные отчаяньем,
(Тех, других, снимали сбоку, - лица их
Заслоняли меховые шапки)
Вдруг напомнили мне "Англетер".
Думаю, что это плач при виде
Человеческого унижения.
... Длинное, приятное лицо,
Обрамленное седыми кудрями;
Напряженно сдвинутые брови
То и дело заслоняет объектив -
То и дело щелкает затвор,
Человек снимает кадр за кадром.
И вот тут-то у него берут
Аккуратно фотоаппарат -
Изумленные седые брови -
Снова меховая шапка, и
Далее колено, на котором
Открывают крышку, и на свет                       250	

И на свет вытягивают пленку...
Господи! какой идиотизм!
Если они этого боятся,
Если они этого стыдятся,
Если это кажется им самым
           Страшным
                из последствий -
           Боже правый!
Кто же им засветит их глаза,
Совесть их несчастную засветит?
Не могу смотреть, какие раны
В душах тех, кто выставку сметал
Выгрызли стальные эти гусеницы!
И какую страшную дыру
Взрыв на Исаакиевской площади
В них оставил - больше, чем саркома!
Тут-то в первый раз я и расплакалась.
                                                  18.06.87

                                                                             251		                    *  *  *

У сверстниц моих - да у каждой подряд -
То сердце больное, то мозги болят.
А вот у меня год от года, железно -
Гастрит и немножечко женской болезни.
А есть ли во мне - как подумаешь, жутко -
Хоть что-то, кроме этих дел и желудка?
Лишь с этой весны - а ведь мне двадцать шесть -
Я чувствую то, что под ребрами есть, -
Со дня, когда мы к обреченному дому
Бежали - спасибо Ленгорисполкому.
Виски мне сверлит - но молчу поневоле:
А вдруг это только фантомные боли?
Но как обстоит у меня с головой -
Узнав, я б хотела остаться живой.
                                                   27.05.87

252	

               *  *  *

Во сне читать газет никак не надо:
Как лабиринт из мокрого песка,
Так под лучами пристального взгляда
Плывет и рассыпается строка.

А то наоборот - в мерцанье этом
Как будто что-то важное поняв,
Куда-то рвешься... По одним газетам
Нельзя узнать, сон это или явь.
                                                27.05.87

253		      Над списком жертв 
      Сумгаитской резни

                        1.
Пока противится захолодело
Душа осмыслить, что читаешь ты,
Вот первое, чем отвечает тело -
Стремительное чувство тошноты.

Их муки смертные. Их кровь. Их раны.
Боль встала и за край перелилась.
Тогда газеты, речи и экраны
Выташнивает из ушей и глаз.

                        2.
Мы русские. Мы не армяне.
Вдали их ужас, мрак и дым.
Мне кровь моя в глаза не грянет -
Салют над именем родным.

Нет повода пролить и слезки
Ни у тебя, ни у меня.
Однофамильца нет и тезки -
У них другие имена.

Нам остаются сожаленья,
И скорбь становится игрой,
254	

Но в сердце вдруг
                     твой год рожденья
Уколет черною иглой.
                                          18.10.88

255		

    ПРОВОДЫ

	

Земле Обетованной

Ты взяла у меня все же меньше, чем смерть.
Чтобы знать, что наш общий Отец милосерд,
Я должна тебя видеть в лицо - эту смесь
Вожделенных, родных и уродливых черт.

Чтобы губы в отчаянье больше не грызть,
Кровь легко утерев и обиду смиря,
Я должна целовать твою пыльную кисть,
Твою смуглую гроздь, виноградник Царя.

Жажду этого, ибо твое торжество
Похвала не венчает, хула не вредит;
Ибо многих берешь ты, даешь Одного -
И не скоро еще исчерпаешь кредит.
                                                    06.07.90

257		       Сборы в дорогу

                                Посвящается Рите Бельдер,
                                 непоколебимому другу,
                                 драгоценному сотруднику,
                                 несравненному начальнику

           Прелюдия
                               Саше Ермолаеву

Разлуки трудно исцелимы:
Смеемся мы, но это блеф.
До встречи в Иерусалиме,
Наш милый неформальный шеф.

Твой самолет над топью серой
Красивый, плавный чертит круг.
Все гуси серые - на север,
Что ж ты, серебряный, на юг?!

Мы не с тобою и не с ними.
Мы здесь мостим собою гать.
До встречи в Иерусалиме -
Небесном, надо полагать.
                                                                           258	

                    1
Шмыгая носом простуженно,
Мы расстаемся навечно.
Скоро разлука сомкнется меж нами
                             Чермного моря водой.

Рита, жемчужина,
Черная наша овечка -
Рэчел -
          с повадками, как у тигрицы младой.

Мало на крыльях, о странница,
Уносишь к чужому прибою;
Многое рухнет в пучину, 
                чтоб не замочилось шасси.

Что же останется?
Прошлое наше с тобою:
Память - прости за банальность -
                 про те золотые часы.

Выбрось безделицы,
Чтобы под грузом не падать.
Выбери главное - мы
                 будем с тобою честны:
Если уж все до последнего делится -
Пусть нам достанется "Память",
259		А тебе -
          золотые часы.

                   2
Из тоски и грызни,
Из мышиной возни,
От убожества наших прилавков,
Этот плод, как всегда недозрелый, возьми,
Что желанен, и лаком, и лаков, -
Слаще, чем мандарин
Лучезарных долин,
И острей мандрагоров зеленых,
Он родимой истерзанной почвой дарим
Из последних поспешных силенок.
Пусть никто им не сыт -
Он так дивно блестит,
Если кожу слезами польете.
Он на родине вяжет язык, словно стыд, -
Но дозреет с тобою в полете.

Распростясь со страной,
Не терзайся виной,
Но поднявшись по трапу, у входа,
Ты рвани с дикой яблоньки речи родной
Это терпкое слово "свобода".

260	

                                             3
На этой земле, по которой Господь наш ходил босиком,
Советскую тесную обувь вы сбросите, точно колодки;
Как старую кожу змеиную сдернув носки и колготки,
Шагнете в жару и не будете плакать уже ни о ком.

Библейские месяцы в небо, которого нет голубей,
Взойдут, изменяя одежду, привычки, покровы, составы.
И прах унесут самолеты на крыльях обратно в соцстраны
Опавших волос, обветшалых одежд, позабытых скорбей.

В священной реке мочит красные лапки кочующий гусь,
И сгусток, похожий на кровь, растворяется словно бы 
                                                                                     в Лете:
То ржавчина наших болот в иорданской серебряной ленте
Последним аккордом заезженной пленки:
                                                 "Когда
                                                            я
                                                              вернусь..."
                                                                          30.03.90

261		                *  *  *

В заботах должных и недолжных
Никак с собою не берешь ты
Ни пригородные березки
И ни воскресный нудный дождик, -

       В раю доступных пицц и Ницц
       Весь этот жалобный сов-арт
       Предай забвенью, как азарт
       Заветной ловли синих птиц

В командировках, Гумах, Цумах,
В сумбурных новогодних зимах,
В надсаде лиц, в осаде сумок,
В абсурде наших магазинов.

        На Вифлеем и Назарет
        Как не сменить наш лазарет,
        Где ложь - простудой на губе,
        В печенках цены и ГБ.

Стыд сопричастия, как вирус,
Убей в себе, и спрячь глубоко
Привычку покупать на вырост -
Советский способ веры в Бога.

262	

        Не улыбайся, как герой,
        Свиданий нам не назначай,
        И не горюй, и не горюй,
        Когда приснится невзначай -

Березки, нудные как верность,
Дождем, банальным как утрата,
Рыдая, ждут тебя у трапа,
Который вдруг расцвел, как вереск.
                                                 09.07.90

263		      Чернобыльская весна

Вот так всегда. Мы думали - нескоро,
Мы говорили - мол, еще когда! -
Цветенье яблонь нежнолепестковых
Настигло нас: как будто холода

Желая древо погубить, проникли
Корнями, как активная вода, -
И стали вдруг цветами... но
                                   про них ли
Я говорю? Как будто холода

Страшнее нам, чем кое-что другое!
/Я заслоняюсь от дождя рукою/.
                                                15.05.86

                                                                             264	

            Високос

               1. Землетрясение в Армении

О, скажите вы мне! - я желаю ни мало, ни много,
Я желаю, чтоб огненный меч не разил, безымян:
То ли это армяне прогневали Господа Бога,
То ли все мы прогневали Господа, кроме армян.

Дни идут, дни идут, а мы празднуем, так и не 
                                                                      зная,
Не прося огласить приговор неземного суда:
Их страну за грехи поглощает утроба земная,
Иль за наши грехи укрывает от нас навсегда.

То ли лучше мы всех, то ли просто настолько
                                                                 плохие,
Что и кары достойной не сыщешь на этот народ?
Камень треснул как лед - так кого ж пощадила
                                                                  стихия,
А кого увлекает в неведомый круговорот?

                                      2.
         Ох, високос!
         Ох эти две удавки!
         За что такая кара
         Проехала по человечьей давке -
         Негаданность и неизбежность – пара          265  		Восьмерки пишущих колес.

Настал сезон - не осень-не зима не-
Весна - снежинки пару раз слетали...
А старый год бежит-бежит за нами,
Все тянется и крадется за нами,
На тонком снеге мокрыми следами...

                          3.
Вот та улица, церковь, и рынок, и дом.
Мучаясь и стыдясь,
На серебряногранные купола
Я взираю - что встали, светясь,
В этом небе февральском,
                                    но полном тепла.
Я прошу о прощении - только о нем,
Потому что, того и гляди,
Среди этого яркого дня мы умрем,
Дернув пуговицу на груди.
                                              янв.-фев.89

266	

Исход эльфов из Серебристой Гавани.
        Конец III эпохи Средиземья.

Прощальным оком мы глядим на здания -
Их тоже будет меньше год из года.
Как сумрачны названия
У наших кораблей Исхода.

Наверно, первый шаг по сходням робок,
Чем ни плыви - баркасом или крейсером.
Как много одиночных лодок
Под белым флагом с красным крестиком.

"Земля Армении" уходит в небеса
Гигантской створою моллюска.
"Весна Тбилиси" ставит паруса, -
С кормы мерцает чья-то блузка.
О пристань бьет "Чернобыля" волна,
Отшвартовалась "Фергана",
"Огонь Башкирии" застрял на полчаса -
Идет погрузка.
                                            29.06.89

267		       На исход души

Каково уходить из гостей,
Топоча и вздыхая, как ослик,
Отрываясь от чая, сластей,
От веселых и ласковых взрослых.

Не споткнись, не съезжай, не зевай.
Очень долгий холодный трамвай.
Лед простынь и бессонная штора.
А назавтра детсад или школа.
                                             23.11.89

268	

                             *  *  *

"Ведь было три теплых, пуховых комочка
Едва ли еще не вчера -
А утром исчезла последняя дочка;
Уж вечер, смириться пора".

И кошка свернулась в ногах на постели.
Блазнится сквозь сон и тоску -
Как мехи, бока меховые запели, -
Что дочка припала к соску.

Но голос в ушах, глубже сонного чада,
Нездешние смыслы тая:
"У новой хозяйки - смотри, мое чадо! -
Как нежится дочка твоя!"
                                                   04.12.94

269		                        *  *  *

Как ни жаль, но, видать,
Все равно улетать -
Пребывать до конца невозможно.
Так заранее наш
Пусть уложат багаж,
Чтобы нам не застрять на таможне:

Отключать от тепла,
То, что хрупче стекла
Паковать загодя, чтобы выйти нам
В срок, сворачивать наши дела -
Не мешай доброхотам невидимым.
                                         декабрь 1994

270	

ПАРАСТАС		           *  *  *

Венчают, крестят... А в ушах у нас
Напев все тот же характерный длится:
Весь год - как непрерывный парастас,
Весь мир - как бесконечная больница.

Нам даже странно, если кто здоров.
Приняв, что боль не свяжем и не снимем,
Даем лишь место для Твоих даров,
Как тумбочка с лекарством – апельсинам,

Чтобы Твою улыбку - вопреки
Всему - предобразить собой, сподобясь
Побыть опорой тающей руки -
Как будто помогаем сесть в автобус.
                                                     03.11.90

                                                                                272	

На смерть матери друга

Склонясь несмело и неловко,
Хочу в моленье раствориться:
Весь мир качается, как лодка,
Перед лицом Твоим, Царица,

Как эта люлька со свечами,
Наш мир качается, в котором
Истаеваем от печали,
Горим неутишимым горем.

О той прошу Тебя, Святая, -
О той, которую едва ли
Мы различаем, обретая,
Зато теряя - все б отдали.

Казалось, горести забыты,
Смотреть в грядущее легко нам, -
Но думы, страхи и заботы
Овеществились темным комом,

В кружении земной юдоли,
Убийственного карнавала,
Короной ломоты и боли
Ее болезнь короновала.

273		К ее мучению склонись Ты,
О ней прошу - ее утешь Ты;
А мне дай сил, как альпинисту,
Ползти к надежде от надежды,

Оскальзываясь, осыпаясь -
Покуда у мостков корявых,
Раскинув небо, точно парус,
Мир не качнется, как кораблик.
                                           01.09.88

274	

            Поминовение

                                    Памяти бабушки
                                    дорогого мне семейства
                       1
И месяца привыкнуть не хватило,
Что если на работе мама с папой,
И Саша с Ланой где-нибудь в пути,
И Кира не надумала зайти, -
Звони, зови, мяукай и царапай -
Пуста квартира.

                        2
Мы в комнате на полчаса:
Здесь так тепло и тихо,
Здесь с лисенятами лиса,
С зайчатами зайчиха.

Жизнь за печатями дверей,
А здесь - скажи на милость! -
И ни одна из матерей
Звериных не разбилась.

                      3
Двунадесятый светлый праздник -
Совсем, совсем не повод плакать,
Но, видно, слишком много разных
Царапающих совпадений:                            275		И что двунадесятый день, и
Что празднуется встреча с Богом,
И старческий прозрачный локоть
На золотой иконе, сбоку.

                       4
Прийдите, вешний снег польем
Слезами. Как немеет горло!
Меж январем и февралем
Снежинку малую затерло.

Из сна, где горе и вина,
Из сна, где чахлый снег постелей, -
О, вот и мы пришли, весна,
Но мы пришли к тебе с потерей.

                       5
Водка в чашечку не нам налита,
А душе, что между звезд и терний.
Как на перевязку, на молитву
Поднимаемся ежевечерне,
Чтобы память не гноилась, ноя
Страхом и бессмысленной виною.

Господи, как все переменилось:
Борется она, а мы болеем.
Отврати с ее пути немилость,
Смажь ей раны водкой и елеем,                  276    	

Забинтуй среди незримой битвы
Белой лентой родственной молитвы.

                          6
Сухие веки и щеки.
Лишь под ребрами что-то жмет.
Мы откроем сгущенку -
Урбанистический мед.

Потому что это мать,
Молоком пристало поминать.

Убели ее белей
Самых чистых, Господи, лилей.

Средь медово-млечных рек
Услаждай ее сладостью вовек.

И с сердец, расцветших молитвой,
Пчела поминаний возьмет
Белизною похожий на липовый
Урбанистический мед.

                         7
Круг света на столе, стол под клеенкой пестрой
И круг семьи за чаем у стола.
О, память этих дней, как донышко наперстка,
Как маленькое зеркальце, светла.                           277		Но ведаем, что дом из кирпичей и досок -
Не более, чем жизни будущей набросок.

И этот круг любви намечен только вчерне,
Мы из него уйдем по одному,
И, Боже, Ты подашь нам чай вечерний
В Твоем дому.
                                        07.02.89 - 15.03.89

278	

      Вселенская Панихида в
 Князь-Владимирском соборе

Над Вечерей, предобразуя
Светила в оный день расплаты,
Когда сочтутся все дела,
Взошли и стали две лампады,
И та повисла одесную,
А та - ошую от стола.

Направо, точно плод граната,
Над тем столом, над тем столом,
Алеет алая лампада -
Для тех, кто вышел напролом
На этот свет и стал как боги,
Испив огня из чаши боли.

Налево, словно око ада
(Придел другой, придел не тот),
Чернеет черная лампада -
Для тех, кто сделал поворот,
Кто свету предпочел другое
И сердце загасил рукою.

А ниже, как из крупорушки,
Валит народ, идут старушки,
Две сумки с даром небогатым
Чрез плечико связав шпагатом.                        279		А мы возьмем от всякой снеди,
Разложим в жертву по столам,
И наши булки в этом свете
Между свечами по столам,
В последнем свете двух лампад
Последний сделаем расклад.

Мы знаем, что подобны крупам,
Расточены, разбиты в хлам,
Что мы пришли сюда по трупам,
Уйдем обратно по телам;
О, не суди нас по делам,
И по речам, и мыслям глупым,
Когда при свете двух лампад
Ты вспять направишь наш распад.

Я вижу волны... видишь волны? -
От них так солоно и больно;
Огни и влажные ресницы -
Река раздулась огневая,
Святых и грешников деля,
И встала морем, покрывая
Египетские колесницы,
И нас, и наши кренделя.

Ах, нам бы снизывать как сушки
Молитвы, как у той старушки,
280	

Чей дар хотя бы с бечевой,
А наш совсем без ничего.

Кому же мы пощаду купим,
Когда мы даже в этот храм
Пришли по неотпетым трупам,
По нераскаянным телам? -
О, не суди их по делам,
По их речам и мыслям глупым,
По их неправедным стезям,
По нашим скаредным слезам.

Я знаю, что под этот свет
Все оправданья бесполезны,
Но нелюбовь прими как след
Эпидемической болезни,
Бушующей так много лет,
И всю хулу зачти как бред.

Задаром сгубленные храмы -
Не осуди нас по делам!
Тираны, скупердяи, хамы -
Не осуди нас по делам!
Ведь это все отцы и мамы -
Не осуди нас по делам! -
К Тебе взываем невпопад.

281		И вот зеленая лампада
Над морем, где вода как кровь,
Над миром плача и заката
Встает, как первая любовь.
В лучах Божественного взгляда
Как семя всходит, как любовь,
И в зелени лучей старушки
С кудрями что сухие стружки -
Как стебли юные хлебов.

Их слезы - ясный изумруд,
Их воздыханья - хлеб румяный,
И те вовеки не умрут, 
Кого сейчас они помянут.
Ведь их молитва может много -
Они возлюбленные Бога.

И мы - возлюбленные Бога,
И мы уйдем не без даров.
Он будет нас судить не строго,
И мы уйдем не без даров -
Пощаду, милость и любовь
Неся по свету без дорог.

И сквозь пучину - нам дороги.
И дремлют мертвые, как боги,
Покуда свет не озарит их,
Как жемчуг в океанском лоне,                       282	

Как россыпь, россыпь маргариток
На заливном зеленом склоне.

Ты видишь? я не вижу волны,
И щурюсь все еще невольно,
Но капли розового воска
У свеч на восковых корнях,
Как высыхающая роска,
Как лоск отлива на камнях.

И бывшее дарами горя
Становится дарами моря,
И бывшие рабами горя
Насытятся дарами моря.
                                     07.03. - 22.05.89

283		           В слепящей тьме

                      "Старой гвардии неведом страх,
                      Но над нами сомкнулась
                                                      завеса тьмы.
                      Мы остались одни, но и мы
                      Будем втоптаны в прах".

                          А.Кестлер, "Слепящая тьма"

И как только Жар-Птица,
Дважды клюнув, умчится,
Спеленает чело и ланиты
Мрак убивающий,
Неубывающий,
Где ведут корабли селениты.

Ты увидишь города
Голубые - это да!
Вознесенные в пространстве
Города твоей мечты,
Где работники бесплотны
И труды их рук бесплодны,
И проклятия бесстрастны,
Натуральна только вечность -
Это ад людской тщеты.
284	

Ты узришь гирлянды улиц
И глаза красивых умниц,
Комсомольские улыбки
Суперменов молодых;
Ты и сам как супермен.
Только что это с тобой? -
На земле от крови липкой
Бьешься ты кровавой рыбкой,
И земля хрустит очками
У подруг под каблучками -
Это бьют тебя под дых
И в кино идут гурьбой
С их пластмассовой улыбкой -
Натуральна только вечность -
Это ад людских измен.
Ты не можешь крикнуть "Нет",
Ты не включишь верхний свет,
Как на черный выключатель,
Нажимая на курок:
В свете верного ученья,
Как нигде, мало значенье
Отрешающей печати, -
Да и то на малый срок.
В свете верного ученья,
В зное адского ущелья,
Нет ни вправо и ни влево,
Лишь вперед-вперед-вперед -
В светлой будущности век                             285		(Где сознательная масса
Как питательная масса
Вроде жареного мяса
У потомков на обед).
Неужели тебя рвет?
Почему ты смотришь вверх?
Все кроваво и нелепо -
Натуральна только вечность -
Это ад людских побед.

Или ты, чертям на смех,
Выступаешь против всех?
Против техники - взгляни ты! -
Саранчи стальной табун;
Тебе машут селениты
Пригласительно с трибун.

Все твои единоверцы
С партбилетом вместо сердца
(У иных взамен второго
Сердца - пламенный мотор):
- Атеистом быть здорово,
  Просто с некоторых пор
  Наша линия - не веря,
  Оказать поддержку Зверю,
  А клеветам дать отпор:
  Он - пришелец прогрессивный,
  Он совсем не агрессивный,                         286	

Он покончить катаклизмом
Обещал с капитализмом,
И еще наставить клизм
Им в китайский коммунизм.
Это - дойная корова!
Он зовется Бегемот,
Вот!
Мы его прозвали, к слову,
Ради смеха, Гегемон -
Вон!

А почему ты смотришь, хмурясь,
И упираешься, как бык?
Ты думаешь - они свихнулись,
А так у нас не может быть:

Когда Жар-Птица маячила в небе,
Вы годами сидели в засаде,
Себе отказывая в любви и хлебе,
Стерегли в нетерпении и досаде.

Когда удалось вам схватить ее хвост
Ценою хитрости и лжи,
Вы бежали за ней поперек борозд,
Топча и сжигая полосы ржи.

Когда Птица, как огненный паук,
Скреблась, качая страну, как гать,                 287		Вы позвали на помощь сто тысяч рук
И сожгли их, стараясь ее удержать.

Когда земля застонала от пляса
И когда расцвел подконвойный сад,
Вы потребовали славословий и мяса
За годы лишений и засад.

И не то беда, что славословия лживы,
А то, что славящие только и живы,
И не горе, что мяса в стране немного,
Его - много, но оно - двуного.

Где всем - пожар войны, вам - светлое сияние,
Кровь и огонь тянут вас, как магниты,
Тут и стало ясно, что вы - марсияне,
Говоря научным языком, селениты.
У вашей Птицы Счастья - чешуйчатый гребень.
Ах, да это же одна из наших ракет!
А вас не предупреждали, что Жар-Птица в небе
Может оказаться драконом в руке?
Здравствуйте! здравствуйте! что ж вы так сердиты?
Вы нас не звали? Вот какие новости!
Мы - селениты, и вы - селениты:
Кое-кто является, а кое-кто становится.

Мы на горе всем марксистам
Мир для нечисти расчистим!                                   288	

Мировой пожар в крови –
Мы пропели все как вы!

Дьяволята красные –
Самые прекрасные! –
Ваша вера пионера
Жала, мяла, плавила,
Чтоб из масс
Слепить для вас
Во-от такого дьявола!

Голубые города! –
Строителей – ни следа!
Душонкой-то не криви:
Бассейны-то на крови!
Кто вам строил сауны,
Корты и души?
Да вот эти самые
Мертвые души!

Сами и в огонь и в серу
И попрыгаете все вы!

Слез и пота злая соль,
Пепел хуторов и сел,
Кровь погибших среди вышек
И проклятья тех кто выжил,
289		Прах умерших с голоду -
Все на вашу голову!

И треснет череп от давленья
Под сей кровавою горой.
Никто не даст вам избавленья -
Ни Бог, ни Царь и ни Герой!
Это есть наш последний
И решительный триумф -
С Интернационалом
Погибнет род людской!

Вот они стоят,
Усов и бород
Космы теребя:
Вылившие яд,
Погубившие народ,
Совратившие тебя.

Это - шанс твой. Выбирай:
Это сладостней, чем рай,
Это лучший способ мести:
В их рядах и на их месте
Ты сейчас со всеми вместе
Пропоешь осанну Сатане;
А потом - дави сатирой,
Подрывай и агитируй,
290	

Нелегальною квартирой
Обзаведись-ка на Луне.

Вырой новое подполье -
Это будет нам подспорье,
Нижеследующий круг
Ада будет, милый друг.
Создай партию свою,
Эх, житуха как в раю,
Баю-баюшки-баю
В ритме Варшавянки.

Вихри враждебные веют над нами,
Темные силы нас злобно гнетут.
В бой роковой мы вступили с врагами, -
Даром что сами мы тоже с рогами.

Нет, теперь ему мешает щебет серафима
В гнезде меж облачных застрех.
Нет, это просто невыносимо:
Теперь он хочет - один за всех!

Ты решай один за всех -
Мы обеспечим твой успех.

Потребляй один за всех
Множество земных утех.
291		А платят, в случае чего,
Пускай уж все за одного!

Уйди в маразм, в искусство, в секс,
Но не плати один за всех -
Тебе-то в этом нету прока.
А то ты сам не понимаешь,
Что кой-кого напоминаешь,
Кто умер очень-очень плохо!

Я еще не совсем.
Я еще не того.
Я плачу не за всех -
За себя одного.

Я - две пули в дурацком мозгу
И в гримасе раскаянья рот.
И за всех я платить не могу,
Потому что я полный банкрот.

Хорошо ль палачу
Баловаться тоской?
Я за всех не плачу,
Ибо кто я такой?

Я прошу, чтобы мне по плечу
Оказалось прощенье врагов.
292	

А за всех я платить не хочу -
Я чужих не считаю долгов.

Я мечтал запретить
Поклоненье богам,
А прошу заплатить
За меня, кто богат.

О, как тяжко, как тяжко
Ползти из подполья под кровлю,
Где стеклянная чашка,
Полная, полная кровью.

Давит на грудь эпоха,
Но, я вижу, стоит над ней
Тот, Кто умер из рук вон плохо -
Так, что смерть умерла через пару дней.

Лучше быть сиротой, чем предать собрата,
Лучше встать у стенки, чем глядеть со стены.
Лучше жить, как свинья, и умереть как собака,
Чем жить и умереть янычаром Сатаны.

Да, мы пролили очень много крови.
Да, мы сделали много чего кроме.
И мертвых не выкопать, не склеить из крупиц,
И проданных не выкупить, грехов не искупить, -
293		Но тонут, окаянные,
Свинцовы и кровавы,
Как тонут караваны
В бездонном океане.

О, как тяжко! - простерты праздно
Свои и чужие тела.
Но Солнце - чашка плазмы
Разливается морем тепла...

То ли первое земноводное, беспомощно и головасто,
То ли штурман, сбежавший негаданно
                                         с призрачного "Голландца",
Отряхает, как воду залива,
Тьму убывающую,
Неубивающую,
Отступающую боязливо.
                                                          12.12.88

294	

НАШ ДОМ

		                   *  *  *

Так вот как гусеница засыпает
На сквозняке, что по карнизу шарит,
Метет листву, и снегом засыпает,
И кожицу до хруста иссушает.

Она еще увидит свет и воду,
И черные весенние деревья,
И эти пальцы в ореоле йода,
Ох, в этом вечном, бедном ореоле.
                                             30.10.82

                                                                      296	

                 Блюз

Веки смежив,
Он промолвил, улыбкой сквозя:
"Жить бы да жить, -
Да, наверно, нельзя".

Был ли то май?
И ответа теперь не найдешь.
Был ли этот зеленый туман,
Что в июне сгущается в лиственный дождь?

Что же, скажи,
Заставляло его говорить, прикрывая глаза:
"Жить бы да жить,
Да, наверно, нельзя"?

Господи Сил!
Я печаль этих слов позабыть не могу.
То ли холод и синь,
И вечерние тени на новом снегу, -

То ли синяя искра дрожит
На ресницах сухих, каплю зимнего горя неся:
"Жить бы да жить,
Да, наверно, нельзя".
                                                  22.10.85
297		
                *  *  *

Что за в этих краях снегопады?
Вышла я и в мерцание канула.
Мне узнать и исследовать надо,
Что такое "зима на Плеханова".

Кисея в небесах и на окнах.
Рвущий прочерк колонны Казанского.
Зимовать здесь не то, что на Охтах -
А ведь те же широты, казалось бы.

Словно мышь, угнездилась в тепле я
И запасы наделала разные:
Будем жить, от работы шалея
И великие праздники празднуя.
                                                28.11.85

298	

          *  *  *

Черты меняются - так в пойме
Разлив стирает прежний след.
Но я ли черт твоих не помню -
Я вижу их тринадцать лет!

Ты все красивее - все тоньше,
Все глубже, все стройнее лад.
Иль я сама меняюсь тоже,
Как русло, углубляя взгляд?
                                               26.04.87

299		                   9 мая 1987.
            Казанский собор

Пока мы вопим в этой чаще колонн,
Казанский молчит, словно каменный слон
В руинах, где Маугли бегал.
Что видит в реке человеческой он?
Ответь, снизойди к нашим бедам!

Танцуют мальчишки, вертясь, как ужи,
Среди мостовой - это благо? - скажи
Как есть, не хваля, не ругая:
Ведь цель у Победы не слезы, но жизнь -
Кто знает заране, какая?

О рот, улыбайся! о сердце, боли!
Какой мы ценою и что обрели
Почти выразимо, - но тише! -
Играющих в прятки под сенью колонн
Казанский хранит, словно царственный слон -
Раджи одичалых детишек.
                                             09.05.1987

                                                                           300	

       Троллейбусы не ходят

О, какой тревожный этот вечер!
Серыми, тревожными, летящими
Облаками - небосвод увенчан,
Трассами - рассечено пространство.

Господи, какой тревожный вечер!
Светом вся окрестность залита еще,
Свет не чист, не просветлен, не вечен,
Но с землей не хочет он расстаться.

Боже, до чего тревожный вечер!
В этом свете и на этой скорости
Становясь беспомощней и мельче
Две машины милицейских мчатся.

Ох, как мне тревожно - в этот вечер
Мне давно бы дома быть, по совести.
Я растерянно сжимаю вещи.
Сердце ударяет часто-часто.
                                               26.04.87

301		 Смоленское кладбище

По пояс в снежном полусне
Сухие стебли, как тогда,
И на невидимой струне
Звезда подвешена к луне,
Чуть розоватая звезда.

Пятнадцать лет назад - Бог мой! -
Втроем, на лыжах, полутьмой,
Из Пискаревского леска
Мы шли на свет огней, домой.
Иду без вас. И цель близка -

Деревья в кружеве огней,
Где церковь и луна над ней.
И мы идем, скользя, по льду;
Над нами купол все синей,
И ветер сносит все сильней
Чуть розоватую звезду.
                                     20.11.88

                                                                           302	

                         Ночь

За стенкой голос, как кошачья лапка,
Скребется жалобно, и не понять:
Не то на маму жалуется бабка,
Не то на бабку жалуется мать.

Звук то слышней, то гаснет постепенно,
Похожий на заблудшую осу.
Одна иконам плачется и стенам,
Другая - молчаливому отцу.

Полуночью загаданные тайны
Глухая ночь решает в свой черед:
Отец за корвалолом, скрипнув, встанет,
А бабушка сама собой заснет.
                                               01.06.86

303		            Старуха

В бурунах одеялец дамбой -
Так тяжело лежит, когда мы
Приходим, - в платье и обута.
Она была красивой дамой,
И я страшней, как видно, буду.

И, тише часового тика,
От губ бесцветных, отрешенных, -
Она сказала: "Как мышонок,
Приткнусь я и лежу так тихо..."
                                           11.01.88

                                                                           304	

              Античность

И снова это чувство, пролетая,
Меня задело бронзовым крылом:
О эта жизнь, печальная, простая,
Среди от солнца розовых колонн!

На толчее, на винограде спелом,
На лицах статуй с выемом слепым
(О эта белым вышивка на белом!) -
Роса ли, иней, мраморная пыль?

Пыльца нектара на живых атлетах -
Ни краски, ни смятения, ни тли.
О жизнь среди поверхностей, нагретых
Лучами утра, с холодом внутри!

О утро эфемерной нашей доли!
И вечер позади, и ночь в страстях, -
И краткость дня, что весь как на ладони,
Внушает лишь улыбку, но не страх.
                                                11.08.87

                                                                           305		                   Земля

О эти колхозные дни, эти дали!
От землистой коры
О какие ковры
Мы с тобой сапоги вытирали!

Этот черно-зеленый вельвет,
Этот с неба жемчужного свет,
Здесь распаханы гряды, -
        как будто распахнутый веер,
Постоянный и теплый,
        подобно дыханию, ветер.

И чем ниже лицо, тем теплей.
К борозде наклоняясь, мы с вами
Погружаемся, точно в кипрей,
В еле зримое, низкое, светло-лиловое
                                                    пламя.
                                              24.07.88

306	

         На морковку

Край неба лилов, а не розов.
Сверкает луна, но в дыму.
И запах еще не мороза,
Но новый и близкий к тому.

Как странно, что в это же время
Назад еще пару недель
С небес цвета теплого крема
Чуть видимый месяц глядел.

Я знаю, что через неделю
Я выбегу в этом часу -

Созвездья блестят канителью,
От холода щиплет в носу.
                                        24.09.86

307		       Свидина

На фоне газонов и зданий
Цвета старой сметаны
Листья свидины сдались
И вспыхнули всеми цветами.

Ведь надо же было упрямиться,
Отвращаясь всеобщего долга! -
Но вот они взору как пряности,
Как апельсинные дольки.

Так дай же и нам успеть,
Оставив зеленую спесь,
Ввериться
Колеснице Твоей,
Колеснице огненных дней.
И так же, как это деревце,
Опаляемая свидина,
Шафраном молитв и золотом дел
Осыпать газонов и зданий придел
И новой эпохи седины.
                                       26.10.89

                                                                           308	

                   *  *  *

Осина становится красной,
Со мхов отлетает тепло -
То лето проносится краткой
Строкою на звездном табло.

Вино в голубике забродит.
Осенняя птица, труби -
Природа восходит к субботе,
А мы начинаем труды.

На дачах опущены ставни,
Замок на дверях у сельпо -
И, как от подушки оставленной,
Со мхов отлетает тепло.
                                 сентябрь 1994

309		      Похвала картофелю

Индейский хлеб, жаркое бедняков,
Он по своей природе сам таков,
Что кучится в подземную общинку
Под небом нашим северным, с овчинку.

Пусть войлоком его заволокло,
Но тем яснее, что за ним тепло;
И щурятся от запредельной ласки,
Как в ярком свете, и глазки, и глазки.

Пусть манны ком невзрачен и нелеп -
Для внешних - камень, в сущности же - хлеб!
Благослови, что нам Ты приготовил -
Вино, елей, пшеницу и картофель.
                                                    31.01.90

                                                                                310	

    Вариации на Псалом 103

В ароматном дыму Тебя славим,
Боже, ибо неправым и правым
Посылаешь Ты солнце и дождь,
Полагаешь озерам пределы,
Где студеным купаньем из тела
Изгоняются стылость и дрожь,

Одеваешь росой наравне
С молодыми - иссохшие стебли,
Обреченные сгинуть в огне,
И костер, как кадило, колебля,
Источаешь и добрым и злым
Этот едкий и сладостный дым,

Подаешь, ибо милость верна,
Нам - как будто ни в чем не повинны -
Хлеб и воду с оттенком вина,
На простом серебре крестовины
Утвержденный брезентовый кров,
Сладкий дым можжевеловых дров.
                                             06.09.90

311		           *  *  *

Облака вы облака
Белорунные бока
Над травою голубой
Сонно бродите гурьбой
Над мостками из досок
Где осока и песок
И над кружевом моста
Там где ходят поезда
Облака вы облака
Чья слепила вас рука
Из снегов и ледников
Предзакатных берегов
Чтоб роняли вы капель
На ладони всех земель
Чтоб надежду нам несла
Неба горняя весна
Неба вечная весна.
                          31.07.86

312	

      Цветы Друскининкая

                                                 Эле и ее семье

1. 	Белые цветы

Звезды встали в высоте.
Встал туман из-под воды.
О, как в темноте
Светят белые цветы!

Мята спит и чистотел.
Свет от фар на лице.
О, как в темноте
Белоцветен край шоссе!

Спят созвездья городков
Над рекой темноты.
Неземным холодком
Светят белые цветы.

Наползает тень на тень.
Сон становится цветным.
И в расцветшей темноте
Меркнут белые цветы.

313		2. 	Розы Балташишке

Гром  уходит на Вильнюс, он скоро узрит
Костелы и Аушрас Варту.
А розы расплакались вдруг навзрыд,
Разметав лепестки по асфальту.

Ромашки и флоксы укрылись до плеч
В дождь, навевающий дрему:
У врат золотых ароматом истечь,
Увы, доведется другому.
Средь ровных дорожек, детей и котят
Лишь розы одни исподлобья глядят
Вослед уходящему грому.

3. 	Бабочки

Когда мы проходим по этим прекрасным обочинам,
То зрелище бабочек, сбитых машиной, обычно нам;
И чудится, будто окрестных полей разноцветие
Из бабочек соткано мертвых, храня равновесие
Меж миром крылатым и миром соцветий, что новыми,
Когда их сорвут невзначай, мотыльками становятся.

4. 	Дом

Этот дом при свете дня
       Затихает, в сон клоня;                              314	

Вот и ночь, пора прилечь, но
Жизнь иная входит в дом:

Здесь мышиная грызня,
Здесь девчоночья возня,
И котята на крылечке
Веселей, чем днем.

5. 	Мы идем

Мы проходим берегами
В бело-желто-синей гамме;
Дремлют бабочки на сгибе
Рук. -
       И дождь ночей и ден! -
Мы купаемся нагими,
Мы едим грибы в сметане,
Между белыми цветами,
Между желтыми цветами,
Между синими цветами
         Мы идем.
                            июль 1988

315		Поэма Элиному дому

На четыре мы недели
Прикатили в гости к Эле,
Обладая четким планом,
Как успешно отдохнуть:
"Ровно в семь часов встаем -
В крайнем случае, в восьмом -
Собираемся в два счета
И на Неман держим путь.

Трижды окунувшись в воду,
Невзирая на погоду,
И до леса и обратно
Сделав маршевый бросок,
В темпе спринтерской ходьбы
Там собрав себе грибы,
Мы в приятном изможденье
Упадаем на песок.

Не теряем ни минутки,
Кормим вовремя желудки,
Избегая разносолов
И калорий как огня,
Экономим свет и газ
И в не слишком поздний час
316	

Преспокойно засыпаем.
После правильного дня".

Окрыленные задачей,
Отдыхали мы с отдачей,
И доклад готовы сделать
По порядку, для того,
Чтобы новый наш успех
Мог примером быть для всех,
Как, хороший план имея,
Уклоняться от него:

Просыпаясь в семь часов
По звонку своих часов,
Мы немедля засыпаем,
Чтобы спать до десяти;
Невзирая на погоду,
Собираемся по году
И в двенадцатом готовы,
Чтоб куда-нибудь идти:

Поглядите все на нас! -
Мы идем на Нямунас!
Чтобы лучше загоралось,
Свитера с собой берем,
Там валяемся часами
Меж коровой и гусями,
317		А далекие походы
Оставляем на потом.

Как доходит до еды,
Мы беремся за труды:
Надо съесть ведро пельменей
И огурчиков кило,
И притом оставить место
На изделия из теста,
Раз уж Элино семейство
Все равно их напекло.

Что важней всего? Режим! -
Что ни вечер, мы бежим
К телевизору, который
Хоть до двух смотри опять;
Всем сказав "спокойной ночи",
Сами спать хотим не очень:
Мы еще по чашке кофе
Выпьем, чтобы крепче спать.

Подведем итог теперь
Обретений и потерь:
Мы имеем целый отпуск
Без печалей и забот,
И, хотя за месяц Эле
Мы изрядно надоели,
318	

Мы имеем и надежду
Вновь приехать через год.

Нам на ягоды везло:
Мы увозим семь кило,
Но не в банках, а в желудках -
Так удобнее в пути;
В сердце - свет, тепло и ласку,
В банке - Элину закваску
(К сожаленью, саму Элю
Не дадут нам увезти).

Что оставим после нас?
Длинный счет за свет и газ,
Беспорядок, сор, бумажки
(Будет хоть чем печь топить),
Всяких штучек понемногу, -
Две туфли на одну ногу -
Две другие мы на Грутас
Умудрились утопить.

Нам гадать лишь остается,
Что за память остается
У хозяев и соседей
После нас. Да будет так.
Ачу лабай, ачу, ачу!
Мы желаем всем удачи -
319		Эле, Йонасу и Зите;
До свиданья, извините! -
Ленка, Кястик и Алдона;
Мы помашем из вагона;
Альгис, Яня, все соседи -
Виса гяро! Мы приедем!
Милые Полина с Валей -
Мы забудем вас едва ли!

Поезд уплывает в дали,
Набирая скорый шаг.
                            27.07.88

320	

  Выдержки из Книги Поздравлений
               в честь свадьбы
        Александра Клементьева
        и Светланы Румянцевой

Приветствуют знаменитые отечественные
поэты:

                                 1
Шли родители гурьбой,
Два мешка несли с собой.

На углу одной из улиц
Воровато оглянулись,

Прошипели хором: "Так-с!" -
И мешки швырнули в ЗАГС.

"Саш-ш" - мешок прошелестел,
Прокатившись возле стен.

"Д-ланн!" - откликнулся другой,
Звякнув ношей дорогой.

Тут из двери, что напротив,
Выбегают тети в платьях.
Говорят: "Никто не против?
321		Уж не будем мы пороть их -
Будем сразу обручать их!"

Так и бросились на них:
"Чур, невеста! Чур, жених!"

Покатили их пинками -
"Ну-ка, в зал! а ну, вперед!"
Что там делают с мешками,
Мы узнаем в свой черед.
                              С приветом
                              Даниил Хармс

                          2
"Шампань" стреляет, как из пушки,
Танцуют девочки-подружки,
На черной лестнице старушки
Затевают свой "кис-кис".

Сегодня Конная гуляет,
Сегодня Ланушка справляет
Свою помолвку - дай Бог чтобы
Не играть ее на "бис".

А на углу, где, как ты помнишь,
Всегда дежурит "Скорый Помощь",
Стоит Поэт - он эту помощь
Не зовет, хоть боль сожгла ему нутро.         322	

Он ловит свет жестоких окон.
Он помнит твой нездешний локон.
Он только вострит, только вострит
                                    свое вечное перо.
                                Вечно твой Розенбаум

                         3
А К КЛЕМЕНТЬЕВУ ЗПТ ВСЕМ ВСТАТЬ

Союз нерушимый двух душ православных
Работники ЗАГСа скрепили навек;
Зря соединенье задорных и славных
Сердец комсомольских, ликуй, человек!

Славься, видение, явию ставшее,
Светом в веках нерушимо сияй!
Партия Ланина - редкостный Сашище,
Счастие Сашино - Лана сия.

ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ ГОНОРАРА ПРОШУ
ПЕРЕЧИСЛИТЬ ФОНД МИРА ЗПТ
ОСТАТОК МОЙ ЛИЦЕВОЙ СЧЕТ
                                              МИХАЛКОВ

                               4
О странный мир – не наш и наш,
     Где держат небосвод атсашты,                           323		                   Где скачет трепетная сашь
К ручью для утоленья жажды!
Клеменец нежный, как душа,
Скользит по девичьим сашитам,
И зачарованно Суша
Стоит над вековым ламнитом.
                             Ваш покойный слуга
                                               Н.Гумилев

                        5
ПРИВЕТ ЮНЫМ ПОКЛОННИКАМ
ВЫСЫЛАЮ ПОСЛЕДНИЙ ШЕДЕВР
ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ ВОСТОРГ

                  Плач по двум неумытым сервизам

Он:   - Кто меня на рассвете разбудит-
           Поглядит, что из этого выйдет!

Она: - Ничего! От него не убудет,
           Если он пары снов не увидит!

Он:   - В глубину одеял от простуды
           Утону, словно раненый витязь;
           Эту гору немытой посуды
           Лучше мне никогда не увидеть.
324	

Вдвоем 
хором: - Пусть нахлынут года серых буден,
     Чувства нашего не задавить им:
     Мыть посуду мы вовсе не будем,
     Мы ее вообще ненавидим!
Хор гостей:
- Миллион, миллион, миллион
                                               чаш и блюд
  Из окна, из окна пошвыряй
                                               сверху вниз,
И пускай кой-кого там они
                                               и убьют -
Головы, головы не теряй -
                                               извинись.
                   ПОЗДРАВЛЕНИЯ ПОЖЕЛАНИЯ БЛАГ
                                             АНДРЕЙ НЕЗВАННЫЙ
                                                      ВОЗНЕСЕНСКИЙ
                                                 январь 1990

325		                   *  *  *

                                             Веряшке
                                             на первое в жизни
                                             Новолетие

Раскинет елка голубые лапы,
На них взойдут сияющие сферы.
А эта ель из крохотного семени,
А этот шар из капельки стекла,

А эту крошку мама родила,
Но под дождем живительного времени
И выше мамы, и умнее папы
Однажды станет маленькая Вера.

Она растет без устали и лени,
Она растет, но рост ее неведом.
Хрусти, как скорлупа, стекло застывшее
В опавших гнездах прошлогодних хвой.

А Вера будет крепкой и живой,
И будет обитать под нашей крышею,
И будет выше наших представлений,
И будем мы внимать ее советам.
                                                 13.12.90

326	

                   *  *  *

Казалось бы - что за радость?
Но, воображая себя пчелой,
Господи, что за радость
С полной сумкой лететь домой!

И в толпе у метро с Тобою вдвоем,
То замирая, то двигаясь бурно,
Представлять себя Твоим кораблем,
Проходящим в кольцо Сатурна.

И легко поддерживается настройка
На Твою волну, и поет нутро,
И я заигрываюсь с Тобою настолько,
Что пропускаю свою остановку в метро.
                                                  октябрь 1989

327		         Бестиарий

                   1
Крыса съела наше мыло.
Раз - и съела. Правда, мило?!

В мире, где гуляет Зло
С желтым зубом наголо,
С кислородною подушкой,
Как с надкусанною пышкой,
С синтетической отдушкой,
С ядовитою одышкой,
Задирая аж до звезд
Радиоактивный хвост -

В этом самом мире зла
Крыса лопает мыла!

Уж мы крысу вычисляли!
Чаяли поймать на сале.
Громко стукаясь носами,
Закоулки прочесали.
А потом, как идиотки,
Выручали из ловушки,
Проклиная ум короткий,
Голый хвост, а также ушки.

328	

А хозяйственное мыло
Уходило, уходило.

Крыса трескала обмылки,
Била банки и бутылки,
Грызла полиэтилен,
Щедро гадила вдоль стен,
Все пакеты драла в клочья,
Грохотать в ведре помойном
Обожала днем и ночью -
Прямо хоть нейди домой нам!

Сделалась почти мила,
Но от яда умерла.

Пьем лекарства, жрем нитраты,
На любой плюем режим,
Гложем локти от досады,
Омерзительно визжим,

Словно бы объевшись мыла,
В мир таращимся уныло,

Ближних хаваем живьем -
Тем не менее, живем.

Ну а крыса умерла.
Вот такие вот дела.
 329		P.S. Нынче мыло по талонам -
Вот ведь с ней как повезло нам.

                   2
Наша черная кошка -
Словно черное окошко
В небо неземной страны,
Где гуляют две луны.

                   3
Кот красивый, боевой,
С полосатой головой.

                   4
Сражены мы и убиты -
В туалете трилобиты.

Если так пойдет, - гляди ты! -
Станем жить, как троглодиты.

Погодим еще с ремонтом -
Дело пахнем мастодонтом.

                  5
Тенета в нишах, как гербы.
Как сыр наш старый дом.

330	

В углу растут свои грибы -
В осаде проживем.

                    6
Спокойной ночи, дорогая.
Спокойной ночи, мои кошки.
Спокойной ночи, мои крысы.
Приятных снов, о пауки.

О тараканы, доброй ночи.
Оревуар, о многоножки.
До завтра, моли и мокрицы.
Гуд бай, микробы и грибки.
                                      13.12.89

331		                   *  *  *

- Послушай, глупый таракан!
   Вот-вот воды нальем,
   А ты застыл, как истукан,
   В тазу с моим бельем!

  Не сгинешь в мыльном кипятке
  И будешь жив-здоров,
  Лишь недоверие к руке
  Моей переборов!

  Но отвечает таракан:
  - Поищем лучше брод!
  Боюсь идти я по рукам
  Твоим, неверный род:

  Речь у тебя на языке
  О Боге - отчего
  Ты не вверяешься руке
  Протянутой Его?
                                  14.02.89

332	

Начало Великого Поста в 1991г.

                           1
Не тратя время попусту,
Мы приготовились к посту -
Шарлотку испекли;
Пока мы ели напролом
Все, что дается на талон -
Денечки истекли.

Чихая, кашляя, боля,
Сопя - из недра февраля,
Как в затяжной прыжок -
В сорокадневную весну,
И кто-то высоко внизу
Пасхальный свет зажег.

                  2
Мы третий день не слушаем Канон.
Идут сороковины с похорон.
(Все умерли - и тут пришла зима).
Хожу к врачу. Хожу за молоком.
Звонок не поспевает за звонком:
Наш телефон сведет меня с ума.

Пьем молоко. Едим, что лезет в рот,
Где боль то челюсти, то горло рвет.
333		Вот вам и весь наш пост. Но что занятно:

Канон читается во мраке храма.
И панихиду заказала мама.
И братья беспокоятся - звонят нам.
                                            февраль 1991

334	

              *  *  *
                              Подруге,
                              кормилице семейства

Смотри – как, полна
Достоинства строгого,
Шагает она
С добычею в логово -

Где ждут ее, надеясь на ужин,
Вылизав миску до донышка,
Собрат, колесницей фортуны контужен,
И два тонкошеих детеныша, -

Вдоль лужи сквера,
Где липки торчат,
Как пантера
Вдоль озера Чад,

По улице бедной, -
Изящна, тоща,
Хваткой победной
Десятку таща.
                                    декабрь 1994

335		                  *  *  *

Я вчера подобрала на улице кошку
И тотчас же ее потеряла,
Так как ей раздавило колесами ножку,
И ее усыпили при мне.

А сегодня пять тысяч одною бумажкой,
Заработав, тотчас потеряла;
Над вчерашней бедой или этой промашкой
Я рыдаю? - скажи мне, ответь!
                                                      1993

336	

                *  *  *

Мама сломала ребро. У отца
Бандит документы украл.
Слякотный дождь - не поднимешь лица.
С ремонтом и стиркой обвал.

Отчет все не сдать - недалеко до штрафа;
А какой в нашем деле навар?
Моль совершает налеты из шкафа
И лопает наш товар.

Есть бумажка в размере пятидести тысяч,
Но я что-то боюсь - не фальшивая?
И с ней теперь бегать, по банкам тычась -
Перспектива довольно паршивая.

Ну что за дела? А разгадка проста:
На исходе вторая неделя Поста.
                                                  25.03.94

                                                                                337		                 Март

Светло в глазах и сухо в горле.
Улетность после зимних масс.
Весь месяц - как высокогорье,
Как легкая планета Марс.

И все как пьяное от вальса
Соринок, и скрепляет штрек
Бордюра летний жар асфальта
И испаряющийся снег.
                                          29.03.94

338	

       В день Благовещения

Я томлюсь у аналоя,
Исповедаться желая
Не кому-нибудь, а только
Своему духовнику;
Он все занят - ох, как долго!
Я стою, переживая;
Не вздыхаю тяжело я,
Но все время начеку.

Ну не так ли, батя Саша,
И меньшие братья наши
От меня молочной каши
Чают, сидя у плиты?
Так серьезны, так усаты -
Ни обиды, ни досады;
Но увы, предмет осады
Страшно занят - в точь как ты.

Духовник выходит в спешке.
Мы смещаемся, как пешки.
И опять исчез - едва я
Собиралась сделать ход!
Я гляжу ему вдогонку -
Так глядит, переживая

339		Обо мне, сопя легонько,
Весь кошачий наш приход.

Все на месте, батя Саша:
Ты - меня, а я - их старше.
Но Пастух, Ягненком ставший,
Нам показывает класс! -
И хвостатая орава
Учит нас любить, как Авва -
Ибо ныне горних Слава
Тварной плотью облеклась.
                                      07.04.94

340	

           Наш дом

                  1
Поутру выхожу на кухню
И Богу воздаю хвалу,
Что потолок еще не рухнул,
Хоть вся побелка на полу.

Потом я выхожу из дома
И славлю Господа за то,
Что небосвод еще не рухнул
Любым из сотни вариантов,

Что только снег как манна валится,
Да лжепророки перепелками,
Невзгоды градинами тенькают,
Волною накрывает милость,

И падает побелка, словно
Роса Ермонская на склоны,
Лилейный цвет в земное лоно,
Фаворский свет на всеь наш бред.

И пусть мы ветхи, нищи, наги,
Пусть дом в разоре и во зле, -
Я вижу радостные знаки,
Я вижу небо на земле.
341		                       2
На подвалах Сидона и Тира
Вместо крыши - Фавор и Ермон:
Наша жизнь - словно наша квартира,
Где желанен и страшен ремонт,

Здесь у каждого что кому надо,
Крестный цвет и набор кочерег;
Наша жизнь - как одна коммуналка,
Где все умрут в очеред,

Где мы всем впопыхах состраждем,
Поспевая едва помянуть,
Разговору с Зодчим и Стражем
От дел урвав пять минут.
                                            19.11.93

342	

          На смерть Васечки,
самой черной и самой любимой
            кошки на свете

                        1
Как будто ты кого неволишь
Скорбеть с тобой из малых сил! -
Поспешно говорят: "Всего лишь!"
На смерть одной из малых сих.

"Всего лишь" - это очень верно!
Нам так масштаб необходим,
Когда на лбу вскипают вены -
Иначе боль не охладим.

Итак, на что мы уповаем,
Вложив все мужество в прорыв?
Во-первых, Бог неубиваем.
Мир состоялся, во-вторых.

А дальше - облегченно смейтесь,
А дальше, в скобках бытия -
Всего лишь боль, всего лишь смерти,
Всего лишь ты, всего лишь я...

343		                       2
Знаю,
И среди ароматов рая,
Лишь повеют райские ветерки,
Мы узнаем друг друга на нюх:
Мои потные майки и свитерки -
Ты любила валяться на них;

Твоего брюшка,
Где как звезды соски в ореоле пушка,
Шоколадная млечность,
И в мех этих плеч нос
Мой так любил утыкаться, и тереться
Щека -
Меха как шелка! -
Помнишь, как тело твое
После прогулки пахло хвоей?
Чем-то пахнет в раю хвоя, интересно!..

И в райском саду
Я как кошка тебя найду,
Я возьму твой след -
Там, где священных животных сонм,
Меж орлом и тельцом -
Впрочем, я говорю ерунду! -
Там свет,
Там мы будем к лицу лицом.                          344	

                           3
Мы живем вчетвером -
Вчетвером, и стать меньше не может.
Вот ей-Богу, не врем! -
Милость Господа не изнеможет!

Мы, как ребра с ребром,
Нераздельны, как с долькою долька:
Мы живем вчетвером -
Нас прибавиться может, и только!

Жизнь - что твой танкодром,
Но клянемся на верность всем милым
И живем - вчетвером,
Всотером, всей страною, всем миром.

Челюсть ада жует,
Раздробить угрожая - а толку! -
Сколько нас тут живет -
Нас прибавиться может, и только!

Позвони вечерком,
Сообщим тебе добрые вести:
Мы живем вчетвером.
Нам тепло. Мы живые. Мы вместе.
                                          декабрь 1994 -
                                          январь 1995
345		

 ОБРЕТЕНИЕ	

Размышление о Славе Божией

                            К полемике во время застолья
                            по случаю приезда
                            подруги детства из эмиграции

Видишь чайник со спиртом, прозрачный, как текст
О воде, превращенной в вино;
Слава Богу, мы те - а не призраки тех,
Кто простился друг с другом давно.

И слова "Слава Богу" банальны как соль
И бесплотны, как детский вигонь,
И нестрашны в привычности, как алкоголь,
Превращающий воду в огонь.

Но ведь мной и тобой еще мир не забыт,
Что давал твоим праотцам кров -
Где сраженья богов превращаются  в быт
И вода превращается в кровь.

И забудем ли мир, где и мной и тобой
Рождены были первенцы строф -
Тот, где жизнь по любви превращается в бой
И стихи превращаются в кровь,

Где немыслим Исход, - но свершается вброд
Через бездну небес или вод,                                        347		Через море невзгод, через годы -
И вот

"Слава Богу " звучит как тимпаны!

Это Дух, что носился на водах, как стих,
Наполняющий смыслом единство двоих,
Как питье наполняет стаканы -
И в них

Слава Богу гуляет как пламя!

Так гуляй по проспектам - ветвям Купины
Незакатных Ночей, как птенец без вины;
Но и мне, и тебе временами
Видны

Пламена Нисходящей на воды

Естества, Наполняющей нас, как ладонь
Наполняет ладонь, из трухи
Восставляющей, кровь в лучезарный огонь
Прелагающей, слезы - в стихи.
                                                   30.06.2000

348	

           Исследование о страхе

Страх зародился из семечка,
Крохотного, как родинка,
Но у нее были корни;
Позапрошлой зимою мы вырвали этот росток,
Оставили болезнь в уходящем году.

Настали весна и лето.
Страх принимал гербарийную форму
Предусмотрительных опасений:
Мы принимали меры;
Она принимала лекарства.
Минуло лето, год провернулся.
И, когда боль принялась терзать ее ноги,
Как зимняя стужа, -
Бесцветный засушенный страх
Принялся всеми корнями.

Умерли травы,
                уснули деревья,
А страх ветвился и рос,
                как чудовищный куст:
Новогодняя елка еще едва
                возвышалась над ним,
Но в трескучую ночь февраля, в одночасье,
С быстротой, невозможной
                для живого растения,                               349		Страх заплел наши окна
           белым кустистым узором -
В глазах потемнело -
Сердце корнями тесня, раздирая утробу:
Как будто и мы уже -
            не живые теплые люди,
А добыча кладбищенской зелени,
Сырье для почвообразования.

Мы очнулись, встали на бой
           с сорняком этим адским:
В ход пустили острую сталь,
           ядовитые химикаты -
Прорубались, как в сельве, все более узкой тропой.
Вскоре нам стало попросту не до страха:
Мы углубились в проблемы
           капельниц и перевязок.
Страх не исчез,
           не уменьшился,
                    но отступил с дороги
И присел, как прыгающее дерево
           фантастического леса.
(Периферически отмечая
           белесые кисти поникших соцветий,
Ощущая как бы порывами
           тошнотворно-сладкий запах отчаяния,
Мы только думали мимоходом:
Не занести бы семян в сад нашей бедной больной!) 350	

Весна возвратилась, да, она возвратилась:
Ожили травы, 
         проснулись деревья,
Надежда цвела на ветру,
         как последний подснежник.
А нежность - как молодая трава,
        шелковистая, горькая,
Росла в невозможных местах,
        поднимала асфальт,
                покрывала все рытвины,
Смелея и торжествуя день ото дня
(А страх? его стало не видно за этой травой).

Лето было - рукою подать, первомай, первомай! -
И дни почти что Победы.
Тут и грянуло -
         то, что собиралось над нами,
Чему должно было случиться,
Чего не должно было быть! -
То, чего мы боялись эти два года.

Короче, она умерла.

Ночь была очень страшная,
         утро тихое,
                день непривычно просторный.

351		Однако не сразу, рассеянно перебирая
          неважные вещи,
Мы заметили исчезновение:
Нет, наша сестра была с нами,
Это факт. -
Сгинул страх, оставив большое глубокое
           место свободы.
Очень долго потом вообще
           нам ничего уже не было страшно.
Да и теперь
Страхи не так уже цепко в нас свои корни пускают
И не очень охотно растут -
            видимо, почвы там мало.
                                                       10.05.2000

352	

                 Лане
     Март-апрель 1999

            1. Per aspera

                  "Гнать усталых коней,
                  К цели их гнать, через рай, через ад,
                 Туда, где восход, и туда, где закат..."

Пережили с тобой снегопад, гололед,
Опасений осенних отлет и опад,
Леденящий февральский диагноз;
Сквозь надежды закат мы пошли наугад,
И не похоронил нас врачей хоровод,
И не похоронили снега нас.

Помнишь, были честны, но туманны, как сны,
Строки наших стихов? - все сбывается, глядь,
И наш праздник - не в винах и яствах;
Просто видим, что вот - сквозь терновник весны
Процвела благодать - и рукою подать
До мать-мачехи звездочек ясных.

                                2
Какие просторы,
Лануся, весной!
Не застит нам взоры
             Прекрасной листвой.                    
353		Какие дороги
На грязях несметных! -
Они - недотроги,
Они не для смертных.

А камни! а вербы!
А кошки! а чайки!
Смотреть на них век бы.
К ним выйти на час бы.

3. 	Верин рисунок "Это роза!"

Это роза! - а не фото,
Это правда - не лубок!
Пусть неверно где-то что-то,
Лепестки - в один клубок,

Это роза! - цвет отваги,
Как фонтан среди песка:
Пусть теперь ей от бумаги
Не поднять ни лепестка,

Это роза! роза это! -
Взгляд ребенка, он глубок:
Пусть неверно что-то где-то,
Планы жизни - все в клубок, -

354	

Это роза! это роза!
И о нашей жизни сказ
Будет - песня, а не проза -
Значит, ждет победа нас!

Это роза! это розы -
И воспрянут все цветы
С белой глади... Это слезы.
Это Вера. Это ты.

      4.  Вальс-успех

Мы оставим больничные темы
Не на пять, не на десять минут.
Мы покинем с тобой эти стены -
И они пусть от нас отдохнут.

Мы тепло и солидно простимся с врачом,
Мы сестричкам подарим конфеты.
Нам, конечно, всего не успеть нипочем,
Но зато мы успеем хоть это.

Мы с тобой доберемся до дома,
Исхудав, как дорожный мешок, -
Как добрался Салтан до Гвидона,
     Как до мамы добрался Мышок.

355		Будет время испечь - пусть пирог, не кулич,
И постель мы не раз перестелем.
Нам всего не успеть, нам всего не достичь,
Но и мы кое в чем преуспеем.

Мы с тобой не пропустим балета
Ледяных лепестков: если мы
Дотянули с тобою до лета -
Стыдно не дотянуть до зимы!

Мы отметим двухтысячное Рождество -
И ужель не осушим бокала?
Мы, увы, ни за что не успеем всего,
Но уже и успели немало.

Дерзновенно в грядущем рисуя,
Настоящую радость творим:
Комарово нас ждет, Лейпясуо,
Ждут Прибалтика!
                        Франция!
                                   Крым!

Кто на каждом шагу хвалит Бога в душе,
Тот с начала пути - как у цели.
За что благодарим - тем владеем уже,
И по главному счету успели.
                                      Неделя о Фоме
                                           18.04.99                  356	
     5. Май

Только ночи и дни, только ночи и дни
Теневой каруселью;
Скушай, выпей, взгляни, отмени, отмени
Эти сборы в дорогу!

Мокрый жар под спиной, и никто не виной,
И ничто не спасенье;
Только май ледяной, ледяной, ледяной,
И за все - слава Богу.

                         6
Что делать: как умеют, так и лечат, -
Ты этот дом покинуть не жалей:
Нам многое теперь намного легче,
Лишь кое-что - немного тяжелей.
Уж мы взлетим, куда не забирались,
И рухнем в атлантический прибой! -
И все, что мы когда-то собирались,
Все непременно выполним с тобой.

                          7
Я затворилась в туалете,
И слезы брызнули, слепя:
Любительница приключений,
Ты превзошла сама себя! –
357		Красуясь с летних фотографий
В июльском свете золотом,
Красуясь с зимних фотографий -
И вновь в том свете золотом,
Ты и с последних фотографий
Не хочешь нам сказать о том,

Куда тебя уводит гравий,
Асфальт, песок, зеленый лог,
Дорожный мир твоих влечений
В какой круиз тебя повлек, -

А нам в пустом, просторном лете
Где жить? - и как искать тебя,
Играя в жмурки в этом свете,
Который брызжется, слепя.
                                  конец мая 1999

       8. Следующая осень

Под звездами гуси,
Вдоль млечного следа.
Лануся, Лануся,
Дожить бы до лета!

А ивы-то гнутся,
То вправо, то влево.
358	

Лануся, Лануся,
Дожить бы до лета!

Дойти без потерь бы,
Родных обнимая,
К сиреням вдоль улиц,
К цветам - георгинам.

Как, помнишь, мы в мае
С тобою тянулись -
Дотянем - дотерпим! -
И ты помоги нам.
                       сентябрь 1999

      9. Снова февраль, два года спустя

Славься, девственность дебрей под стать небесам -
Мы еще не простились с тобой!
Но теперь мне отрадней гулять там и сям,
Где любимые беглой стопой

Прочертили, оставили искры себя
На слюде и хвоинках хвоща,
Дымный ягель как паркову пряжу клубя,
Поздних ягод азартно ища.

Пройден с милыми, памятен до мелочей
И не так уж докучливо сер                                      359		Даже путь в новостройки стенозных ночей,
Сквозь мигрени затоптанный сквер.

На слепящем плато ледяного стола
У гремящей эфирной реки
Я по памяти вычислю контур тепла
Или холода милой руки.

Чудно, весело мне, что вы всюду со мной,
На путях моих, скольких невесть -
От родной нелюдимости дебри земной
До родного уюта небес.
                                                      18.02.01

360	

                    *  *  *
Ты посмотри, ты посмотри -
Как восковые свечи, лес.
О драгоценные вечерние часы!
И фонари, и фонари
На глади тлеющих небес -
Как самоцветы ослепительной красы.

Сосновый бриз поет в ушах,
Подобны крыши парусам,
И в дачных заводях - кошачьи янтари;
И, словно брасс, летящий шаг
Нас приближает к небесам -
Они темнеют, но тем ярче фонари.

Наполнен тьмой путь твой и мой,
Фарватер знаем изнутри,
Хоть нам его не очертить, не описать.
Мы возвращаемся домой,
И, если меркнут фонари,
То это значит, что светлеют небеса.
                                          сентябрь 1999

361		                       *  *  *

Рыжая лунища лежит предо мной.
Белая собачка бежит под луной.
Домики; окошко подобно углю.
Я все это очень люблю.

В клеверах пасутся у дач "жигули".
Электричка нежно пропела вдали.
Пятничная ночь предвкушает момент
Превращения в уик-энд.

Первая за лето - моргнула звезда,
Смотрит любопытным птенцом из гнезда.
С поезда народ - ну как толпа из кино.
Заполночь. Еще не темно.
                                              14.07.2001

362	

                    *  *  *
                                    Любимому, слепому коту

Серый Мурзик ходит к рыжей.
К белой ходят целых двое.
Страшный черный - вот поди же! -
Ходит, стало быть, к сиамке.

Не про нас все эти стервы.
Мы теперь лишь грозно воем,
Да хозяйке треплем нервы,
Да обнюхиваем ямки.

Блеск - по части масти-шерсти,
Все на месте зубы в пасти,
И все прочее на месте
(В смысле снасти к нежной страсти).

Мы не раз бывали папой,
Чуть не вышли в патриархи;
А теперь мы машем лапой -
Круглосуточные жмурки! -
Чао прочим играм-ласкам:
Ни супруги, ни товарки;
Кура в миске нашим глазкам
Не видна, не то что мурки.
                                     лето 2001
363		        Визитки
                              Жители садоводства обычно
                              узнают друг друга на
                              расстоянии по собакам

Я на колонку бегаю
С визиткой своею белою.
А вон за наледью зыбкою
Женя с черной визиткою.

А мастера мы, Виталика,
Не узнали издалека -
Поскольку он - паразит какой! -
Явился с чужой визиткою.

А у Тамары Васильевны
Визитка - ну очень сильная! -
При ней, поскольку Васильевна
Старожил тут и казначей.

А моя вчера, не спросив меня,
Ушла одна в магазин-таки
И играла с серой визиткою,
Вообще непонятно чьей.
                                           03.12.02

364	

           Предновогоднее

Только глянь - и как не ахнуть
Неге черт, почти за гранью!
Мир тебе, зеленый агнец
Новогоднего закланья!

Как властитель пастбищ лунных,
Я горжусь, обозревая
Лапчатых, зеленорунных
Полудикие стада;

О, декабрьская страда,
Среброхвойная охота! -
Ибо, в полночь дозревая,
Дивен плод хрустальный года.
                                          18.12.02

365		      Воскресная верба

Разодетой в пух не тяжко,
И давно прошел январь.
Как-то там твоя двойняшка -
Верба южная Фамарь?

А из северных сестренок
Ни береза, ни ольха
Не постелет риз зеленых
На дороге Жениха:

Ты лишь, страстнейшая в женах,
Перед Ним метнешь во прах
Веер гибко-обнаженных
Смуглых веток в жемчугах.
                                    апрель 2000

366	

         Предпасхальное

У иных такие свертки -
Это сколько же возни:
Что за писанки у тетки -
Ангельской голубизны!
И куличик, как младенец -
Из расшитых полотенец.

А у дядьки, что напротив -
"Кекс весенний" в целлофане.
"Я тут, если вы не против,
Отойду на целованье -
Вон туда, где Плащаница..."

Из икон так смотрят лица -
Вдумчиво! - поди пойми!
Мы в ответ глядим, как дикий
Род звериный пред дверьми
В зал, где будет пир Владыки:
Притягательно и страшно...
Освящаем к Пасхе брашна.
                                    24.04.01

367		Стихи в честь Мышелька,
    вдохновленные Верой

                       1
Жил на свете Мыш веселый,
У него был тюфячок.
Не любил ходить он в школу,
А любил чесать бочок.

"Тюфячок-то мой хороший;
Что ж так чешется бочок? -
Ох, боюсь я, кто-то блошек
Запустил в мой тюфячок!"

                      2
"Ох, не дожить мне нипочем
До Светлой Пасхи с куличом!" -
Вздыхал Мышок. Но вот и праздник! -
Уже и аппетит воскрес,
Закусок и напитков лес,
И новостей немало разных:

"Какая радость! Красота! -
Я к вере обратил Кота,
Молитв узнал он много разных,
И четками ему весь пост

                    368	

Служил мой узловатый хвост,
И я привел его на праздник!"

                     3
Ни жизни блеск, ни кошелек
Не значат для Клементьева
Того, что значит Мышелек -
Как здорово иметь его!

На адаманты и шелка,
На особняк с верандою
Не променяет Мышелька
Клементьева Веряндия.

И нам любых даров мешка
И перспектив величия
Важнее ихнего Мышка
Блаженное наличие!
                                весна 2002

369		           Образ

Выдержана, как леди,
Как француженка, весела,
В прошедшем тысячелетии
В Петербурге она жила.

Рельефно, как повесть классика,
Щемя, как апрельский дождь:
Десятый класс, к однокласснику
Любовь, замужество, дочь,

Россия, Прибалтика, Франция,
Венок увлечений и тем
От тетрадок в клетку и ранца
До кандидатской; меж тем -

Крым, море солнца, молния
На блузке, родинка, тень
Угрозы... - Прошло, отмолено, -
Дочь, работа; меж тем -

Ночные ссоры, отчаяние,
И вдруг, как внизу листа -
Перед больницей венчание
С мужем, в канун Поста.

370	

... Спящей царевны прекраснее,
В одеждах первых она,
В лобзаньях, в слезах одноклассника -
Мужа, как в перлах, она

В неотгорающем лете,
Где полдень длиною в век,
Из грани тысячелетия
Льет нам янтарный свет.
                                  30.12.2000

371		        Анавим *

                              ... Яко тии сынове Божии
                                                        нарекутся.
                                    /Заповеди Блаженства/

Одна его дочь ушла в поэты
/Другая - и вовсе в ангелы/,
И он подбрасывает ей паштеты,
Котлеты и что-то еще там в банке.

Вот у кого не бывает проблем
                            со счетом в банке.
Вот на ком сбывается Евангелие.

И Сын Человеческий, думаю, рад,
Что есть у Него вот такой еще брат.
/А я на людях всегда непрочь
Держаться, будто я - его дочь!/
                                           04.10.02

_______________
* Анавим - сонм святых и праведников, невидимых 
    миру                                                              
                                                                           372	

           *  *  *

В плену обид и мелкой нечисти,
На грани свинского бессилья мы -
И все-таки причастны Вечности,
Как незабудки - небу синему.

Но что их небу уподобило?
За что мы их так любим пламенно?
Тот не расцвел, тот выцвел добела... -
Что за цветы? - лишь Богу памятно.
                                                 май 2002

373		    Жизнь не напрасна!
/Итоги двадцатидвухлетия/

                         "Слова, глаза, твои, мои,
                           А ну и что ж?
                           Я научу тебя любви,
                           А ты уйдешь.

                        ... Ни ты, ни я, ни дня, ни дна,
                            Все позади;
                            А я умру - но ты одна
                            Не уходи".
                                         К.Р., ноябрь 1980

                   1
Слова, глаза - твои, мои -
Чисты? пусты?
Учила ты меня любви -
А я в кусты.

Себе и мне не изменя
(Дожди, снега...)
Учила ты стоять меня -
А я в бега.

Держать, любить - в огне обид
Учила - шиш!
374	

Умею я терзать, рубить -
А надо шить.

Ни дня, ни дна, ни смерть, ни твердь...
Вьявь, не в бреду -
Не умирай - сейчас и впредь!
Я не уйду.

                      2
Нам суждена благая часть,
Пробьемся! - ты ж
"Сейчас описаюсь", "сейчас
Умру" - твердишь.

Наш зимний сад! Наш снежный рай! -
И в горле ком.
Не писайся! Не умирай!
Вот я, с горшком.
                               ноябрь 2002

375		             *  *  *

По садоводству с полудня,
Участок наш минуя,
Народ припасы увозил
И светлые минуты:

       Катили на тележках,
       Пихали их в рюкзак -
       День убавлялся как пирог,
       Смеркалось на глазах.

Как только электричество
В седьмом часу зажгли -
Свет, окнами нарезанный,
Носили в"жигули".
       (Но из общественных огней,
       Оправленных в металл,
       Электрик садоводства
       Ни штуки не отдал!)

Последним вышел Женя,
Звал кошку, звал жену;
Уехали в одиннадцатом,
Увезли луну.

       В двенадцать шли студенты.
       Мы встали как на пост                        376	

       И пристально смотрели - мол,
       Не троньте наших звезд!

А в час мы кончили труды,
Сготовили еды;
Остались звезды, фонари,
Огонь в печи и ты!
                                   октябрь 98

         
         *  *  *

           Как марсианские каналы
           Канавы в холоде, в ночи земной.
           Два наших домика, большой и малый, 
           Друг другу светят, как Земля с Луной.
           И ты со мной!

           Когда в одном из домиков темно,
           Второго свет через окно
           Очерчивает все знакомо.

           Как  хорошо иметь два дома!
           Какое счастье быть вдвоем!
           И мы вина себе нальем.
                                                            09.10.98
                                                                                          377
		    Приближение зимы

Снег пошел, ложась на кустах
И на открытых местах,
И беленькая собачка
Пришла и легла в кустах.

Кот у электрокамина
Лежит, как пес у камина:
На распушенном боку
Блики цвета кармина.
                                  18.10.99

                                                                      378	

                  *  *  *
                                           "Убежало одеяло,
                                           Улетела простыня..."
                                                          /Чуковский/

Холод с вечера трескучий,
Но потом пуховой тучей
Наплыла на звезды мгла.
И не просто растеплелось,
Но на клумбы гладкость, белость
Несусветная легла.

И догадка засияла
Строчкой в точку у меня:

Набежало одеяло,
Налетела простыня!
                                     04.11.02

379		                   *  *  *

Выйдешь на двор -
                и веселые минус шестнадцать
Дружески стиснут, и звезды сверкают
                                       до рези в глазах.
Больно и здорово жить!
                                               16.12.2002

                                                                           380	

      ПОРОГИ

		                    *  *  *

И вновь скажу: что было - только было.
И заново себя перекрою.
И снова поначалу уйма пыла -
Но тем скорей обратно в колею.

И как мне быть с инерцией земною?
Как ускользнуть из собственных тенет?
Но мой Господь опять начнет со мною,
И вновь начнет, и в сотый раз начнет.
                                                          1980

382	

         *  *  *
Там пик гордый,
Там низости низина -
Память залегает,
Как известковые слои.
Вещь, когда-то дорогая...
То, что завтра я низрину...
А превыше гор - ты
И все любимые мои!

В черных кавернах
Я вас храню и смешиваю:
Братство новое куем,
Презрев боязнь и боль;
Но для вас, наверно,
Я - как Золотой Каньон:
Память не утешу мою -
Она гремит стрельбой.

В свои глубины я
Заглядываю с испугом:
Что же будет нашей суммою -
Неужели ноль?
О, любимые!
Я связала вас друг с другом,
И развязать не думаю,
И мне не стать иной!
                                 16.10.79                            383		                    *  *  *

Ты скажешь: бедствия лавиною.
Изнемогаю! Ночь темна.
А я скажу: моя любимая!
Что значит: нет! - ведь ты сильна!

А если скажешь: разорви мои
Оковы! Промежь нас - стена, -
Тебе скажу: моя любимая!
Что значит: нет! - ведь я сильна!
                                                1981

384	

      *  *  *

А нам пора от сложного к простому,
Чтоб верить не по бреду, а по стону,
Поскольку нож - известный ключ к сердцам,
Поскольку боль - извечное "сезам".

       А я с тобою, и тебя люблю.

Господь цветет, а мы - как мед по сотам.
Покой один, а болей много сотен.
Итак, выигрывая этот бой,
Ты перельешься лишь из боли в боль.

       Но я с тобою, и тебя люблю.

Ну так давай - от сложного к простому,
И проводами боли - сквозь истому;
Та искра, где сплетутся провода,
Есть уравненье болей - правота.

       А я с тобою, и тебя люблю.

                                                 осень 1981

385		                 *  *  *

Как мы любили, рассказать?

Нам даден был свиданий дар,
Как у серьезных взрослых пар,
Печальных, взрослых теть и дядей:
В вечерней кутерьме занятий -
Навскидку уши, щеки в жар -
И коридорами редакций
Навстречу пламенно кидаться,
Забыв разлуку, как кошмар;
Когда все слушают - шептаться,
Потом по улицам шататься,
Беспечно выдыхая пар
В зной кристаллического лета;
Считать минуты - как монеты,
Когда б на сказочный базар
Попали вы в чужой столице;
Друг друга провожать раз тридцать -
До остановки - до метро...

Как мы любили, рассказать?

Еще имели мы отвагу
Переживать друг к другу тягу:
Невероятность наших дел
И неподсудность наших тел                           386	

Спеша, как белую бумагу,
Во все цвета изрисовать,
Бросались рядом на кровать;
Росой наполненную флягу
Мы опрокидывали в рот,
И взрослых пуганый народ
Нам верил, что мы хлещем брагу;
Так страсть являла наперед
Наш сговор и переворот,
Подобно вскинутому флагу,
Как вензелей сплетенных знак,
Манифестировала брак
Влюбленных душ... Как рассказать? -

Как мы любили, рассказать?

Мы рвались изо всех сетей,
С упорством, редким у детей,
Твердя, что мы должны быть вместе,
Что ничего - любви ценней! -
И откровениям о ней
Внимали, как нездешней вести;
Не знали мы - как Прометей
Не знал насчет своих цепей,
Что это будущие перстни,
И в этом мире, косном, пресном,
Любовь бессмертна, хоть убей,                      
И неразрывна связь, хоть тресни! -                387		Но мы могли предугадать,
Что это дар и благодать;
Из вопля зарожденье песни
Кому случилось наблюдать? -
Из собственного вопля - чтобы

Как мы любили, рассказать.
                                         05.10.86

                                                                           388	

                 *  *  *

Когда весна ударит в паруса,
И тяжкий пот окатит, как роса,
Столь символично наши телеса
Под шубами, предвосхищая линьку,
Тогда втроем мы выплывем на Невский,
Как два бычка, продеты тонкой леской,
Молясь и щурясь солнечному лику.

Грози нам, наша сессия,  грози!
Мы побеждали многие разы.
Пусть рыбинами хлюпают в грязи
Как пастою начищенные боты;
Мы поплывем в потоке человечьем,
А завтра - за город, а в этот вечер -
Работа, ах ты Господи, работа...
                                                 01.03.82

389		            *  *  *

Под ветром горячим и резким
Ладонь разноцветной стеной,
И дождь ударяет по фрескам -
Свинцовый и водяной;
И дверь растворяется с треском,
И дверь - это я,
                         а за мной –

              сумасшедший проем,

И туда заглянуть не смейте;
Это топка любви и смерти,
И свобода как дым... - Ах как странно!
А за мной сумасшедший проем,
Где свет, и где мы поем:
"Свобода как дым над кострами..."
                                                26.03.81

390	

      Расцветающий порог

                       1
Уже не соберем по крохе
Прах дома с ног в свою ладонь,
Когда расцветшие пороги
От нас навек закроют дом,
Но обернемся на дороге
С любовью, страхом и стыдом,
И вскрикнут розы-недотроги,
Укалывая нам ладонь.

                     2
В обиталище нищем, обиталище колком
Мы безмерно грешили, мы бесстыдно теряли:

То мы соль рассыпали - из горсти, не щепоткой,
То мы кровь разливали по столам и по полу.

Не собрать ни губами, не стереть ни щекою
Эту соль, эту горечь с расцветающих досок,

Не исправить ошибки, не поправить щеколды
Там, где нынче не дом, а виноградник Господень.

                                  3
На расцветающий порог
Слезам легко пролиться:                            391		Я все рыданья, что сберег,
Разраниваю в листья.

Я рад бы плакать, зубоскал,
О всех своих пороках,
Да все слова порасплескал
На чьих-нибудь порогах.

И что с того, что в том саду
Я буду неподсуден -
Господь! я к Твоему суду
Пришел, смешлив и скуден.
                                        06.04.82

392	

          Триптих

               I.     Эти медные пороги,
 Эти стены в свете, в дрожи
 Нарастающего пенья, -
 Так таинственны и строги,
 Так родны присохшей коже
 Губ, зверьку сердцебиенья;

 Эти люди в черном флере,
 Раздуваемом, как пламя,
 В темном золоте огней,
 Этот зов любви - и, вторя,
 Запевает сердце, сами
 Восклицают губы: "Ей!"–

 Потому что это правда.

               II.   Лилиеподобный цвет:
Сердце - корень, губы - венчик,
Стебель - связь их - ловит свет
Двух светил; в два мира вещных
Прорастает; как - не знаю,
Знаю только свет и страх;
Линия судьбы сквозная
В двух ладонях - двух мирах.

393		  Разве могут эти губы
  Пить два мира общей чашей?
Им же нестерпимы глуби
Истины огнекипящей.

Разве кровью сердце это
Выплатит всю меру платы
Видеть наяву два света,
Как два ока лика правды?

Эти губы слишком вялы,
В этом сердце крови мало,
Правды огненные лалы
Не снести, высокой правды.

Но уста цветут, как вереск,
Но сердца бегут, как пони,
Потому что сердце верит,
Потому что губы помнят,

Потому что это правда:

               III.   Эти стены в черных знаках,
Эти люди в черных формах,
Ночи смеха и стрельбы,
Эти дни в веселых страхах,
Эти страсти в четких формах
     Канонической борьбы,                               394	

Пули - мимо, а в итоге
Грянет в сердце, умирая,
След улыбки, тоньше бритвы;
И цветущие пороги -
Трубы мира, трубы рая
Над пустынным полем битвы.
                                   февраль 1988

395		                *  *  *

Увидят  Запад и Восход
И беды все, что в сердце целят,
Как та любовь меня спасет,
Которую ни в грош не ценят,

Которая как пыль дорог,
И от нее все тело стонет,
Она не стоит этих строк, -
Но нет, они ее не стоят;

Которая как пыль дорог,
И нас творит, как нитка - пряху,
И тот, кто ею пренебрег,
Отверг и все родство по праху;

Которая - как пыль дорог -
От тренья судеб воздух полнит,
Которой привкус, как зарок,
Всегда язык и губы помнят;

Ее изменам нет числа,
Ее оков лукавы звенья, -
Но та любовь меня спасла,
Шутя презрев мое презренье.
                                         январь 1988
396	

                      *  *  *

Через небо, через горы,
Через воды, через лес,
Через негу, через горе,
Через волю, через стресс,

Через гордость, через слабость,
Через горесть, через сладость,

Через тайну и разлуку,
Через споры и стихи,
Через моду и науку,
Через годы чепухи,

Через веру в силу секса,
Через чудо экстрасенса,

Через странных, через слабых,
Через младших и седых,
Через пьяных, через бабок,
Через падших и святых,

Умирающих, умерших,
Через рыб в садках и вершах,

Через жало дефицита,
Через жемчуг и меха,                            397		Через опыт суицида,
Помрачения, греха,

Через сердце, что разбито,
И разбитое корыто,

Через смех, вино и пищу,
Через облики любви
Детям, что Тебя не ищут,
Как Отец Себя яви.
                                    13.11.90

398	

                    *  *  *
Как хорошо просыпаться в шесть,
Скоро молиться и наспех есть,
И, выходя под небосвод,
Видеть, что к лету стремится год,

Не зная, что этот день несет,
Двигаясь налегке, -
Господи, слава Тебе за все,
Мы все у Тебя в руке!

Как хорошо до полудня спать,
Ужинать в полночь, ложиться  в пять,
Когда часы пускаются впрыть,
Так что не выйти хлеба купить;

И пить общение как из сот,
Нежась, как в гамаке, -
Господи, слава Тебе за все,
Мы все у Тебя в руке!

Как хорошо посреди беды,
Когда сутки бессонные, как бинты,
Свиваются бредом, лежат внахлест,
И день как ночь, и небо как холст -

Выдохнуть, кверху подняв лицо,
Стиснув крест в кулаке:                                 399		Господи, слава Тебе за все -
Мы все у Тебя в руке!

Как хорошо эту пару фраз
Мне удержать бы на оный час,
Когда покинут память и речь
Дом, который уже не сберечь,

И веки опустятся, как засов,
Открывая свет вдалеке -
"Господи, слава Тебе за все,
Мы все у Тебя в руке".
                                     26.01.95

400	

              *  *  *

Доверчивость терпит крушение,
Гордыня истаяла ропотом,
Беда выливается в горе,
А то - стекленеет опытом,

А опыт вызреет в мудрость -
Хоть все и сложилось иначе, -
А мудрость возводит к доверию,
С которого мы чуть не начали.
                                            21.12.94

401		  Вместо послесловия:
О верности призванию

Путь - звездной тропой,
Как рекой молока.
Пой, ласточка, пой,
Пой, не умолкай.

Что - смутен покой,
Мутен зари янтарь?
Пой, ласточка, пой,
Пой, милая тварь.

Солнце - зрачком свечи.
Страхи встали толпой.
Не умолкай, свищи,
Пой, чтоб тебя, пой!

Ужаса кол тупой.
Все, кажется, край.
Эй, как тебя - пой!
Кто там, не умолкай!

Не умолкай!..

Про облака...

402	

Вкус молока -
К жажде слепой.

Где, зачем это - пой?
Кто - не умолкай?..

Пой, дура! Даром песенным гордишься,
А больше ни на что и не годишься.

Весной запоем петь - велик ли подвиг?
Ты пой зимою, вместо стонов подлых!

Тебя от смерти ледяной спасая,
Изнемогла Дюймовочка босая.

Так пой же, с камертоном вьюги сладясь,
Заботу верных рук и зерен сладость!

А то, глядишь, мы долгожданным маем
Не голосов - ушей недосчитаем.

Пой, дура.

Вновь на хребте двора
Сменит трава дрова.

Колка еще, мелка -
Двор как зеленый еж.                            403		Что, птичка, ура?
Что, птичка, поешь?

Пой, птичка, давай.
Пой, не умолкай.

Пой, ласточка, пой,
Пой, не умолкай...
                           20.12.02

404	

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие составителя………………………….. 2
Несколько слов от автора………………………….. 6

Пролог
Пускай слагают оды……………………………….. 9
Ночь холодна, ночь холодна……………………… 10
Пальмы хлопают в ладоши…………………………11
Красного кремня кусок……………………………..12
За стеной – спортивный зал………………………..13
Когда нам тоскливо и страшно…………………… 14
Я по тропе войны………………………………….. 15
ГТО…………………………………………………. 16
Лето – ясно и просто………………………………. 18
В зоопарке………………………………………….. 19
Неуловимые………………………………………… 20
Небесный купол голубой………………………….. 21
И осыпалось лето…………………………………..  22
В белом небе черные птицы………………………. 23
Сосульки……………………………………………. 24
Изгиб моста………………………………………… 25
Октябрь……………………………………………… 26
Бедный милый Буратино…………………………… 27
На смерть Галича…………………………………… 28
Сентиментальщинка…………………………………30
Блестят купола издалека……………………………. 31
405		Мы кружим по незыблемой орбите……….. 32
Возьмите винтовки, дети…………………… 33
Мы обретаем больше, чем теряем…………. 35
Вы скажете: невелика беда………………… 36
Провожающие, поднимите лица…………… 38
Патриотическое……………………………… 39
Мария присела на камень, где сухо………… 41
Природа – Человеку…………………………. 42
Побег – 2050………………………………….. 44
Вспомните о детдоме Януша Корчака……… 46
Новогодняя молитва…………………………. 49

Потоп
Стихи идут на уровне нуля…………………… 51
Второе дыхание……………………………….. 52
Про стихи………………………………………. 54
Истины…………………………………………. 57
Я стала большая – хожу на работу…………… 59
Я видела в метро сегодня вечером…………… 60
Опять опоздали мы – так это, так……………. 62
Потоп…………………………………………… 64
Кролики………………………………………… 70

Русалка
А кожа мокрая блестит, как камень…………… 77

                                                                                    406	

Любовь не умеет быть пристойной…………… 78
Я, в туманы нежностей отныряв……………… 79
Я смогу. Я превознемогу……………………… 80
Что умираешь, чудище………………………… 81
И процарапал тьму неон………………………. 83
Русалка………………………………………….. 84
Плач Утары……………………………………… 88
Подражания Сафо………………………………. 93

Уйти, чтобы вернуться
О время нового простора……………………… 95
Хиппи…………………………………………… 96
Семейный мир – напополам…………………… 98
Отцы и дети………………………………………99
И все-таки мы вместе…………………………… 104
Памяти Анатолия Марченко…………………… 106
"Дорога, дорога…" А руки устали……………. 107

Вкус дороги
Долог путь – не из ада ли……………………… 110
Вкус дороги……………………………………... 111
Стирает дюн горячечная сыпь…………………  118
Перенеся на ногах несколько гибелей,
             озарений, вселений…………………….. 119
Страна роскошных автострад…………………. 120
Я стою: неужели мы правы……………………. 123

407 		По мотивам
Весть………………………………………. 125
Небо не в радость и горле застой……….. 126
Вы устали, вы чуть простыли…………… 127
Баллада на обыденный сюжет…………… 128
Был час на шестнадцать ночей и ден…… 130
Как хорошо поселкам выжженным………131
Войне конец!………………………………. 132
На циклы Киры Эр…………………………135
Из дружеских объятий……………………. 136
Девочка моя, я просто шут……………….. 138
Когда коридорами мимо нас………………139
Мари – звезда Ахилла…………………….. 140
Приправы накрошены, перец растерт…… 141
Корвин Эмберский…………………………142
Супер-агент Лжедмитриев…………………143
Агния, дочь Агнии………………………….144
Звезда и смерть Хоакина Мурьеты……….. 145
Отрывок из ненаписанной поэмы………… 147

Ключ
Ключ………………………………………….150
Первый день………………………………….152
Третья седмица……………………………… 153
Шестая седмица……………………………    154
Великая Суббота…………………………….  155

408	

Погребение Адониса. Весенние праздники
      в Междуречье……………………………….. 158
О Господи, какой ужасный холод……………… 161
Ты говоришь – "Я так юна…"…………………. 162
Мы знаем, что мир сотворенный сверкал……… 165
А нам не надо динамита…………………………. 166
"И я бы мог как шут…" - как странно 
        это слышать…………………………………. 167
Ч.Айтматов, "Плаха"……………………………..168
Зачем, скажите, дорогие…………………………. 169
Когда на йоту лишь, на йоту…………………….. 170
Заутра в сумраке смолистом…………………….. 171
Когда сердца мы доверяли………………………. 172
Слезы словно миро……………………………….. 173
Как подняли они тот черный плат………………. 175
Коль скоро о мире заботится мир………………   176
Теофании……………………………………………177

Преполовение
О новостройки наши, новостройки……………… 185
25 января, Владимирский собор…………………. 186
Желание Страшного Суда………………………… 187
Преполовение……………………………………….188
Во время Шестопсалмия………………………….. 189
Огранка камней……………………………………. 190
Я говорю себе: "Кранты!"………………………… 192

                                                                                         409		Сотрудницы. Среда V Седмицы
    Великого Поста……………………………. 193
Моих родителей родные и друзья…………… 194
И опять, ухмыляясь открыто………………….195
Схватка………………………………………… 196
Мы рассуждаем одинаково…………………… 197
Когда бы Кровь не пролилась………………… 198
Поскольку, глубинную суть не тая…………… 199
На улице…………………………………………199
В больнице………………………………………200
Взгляните на птиц………………………………201
В канун воскресенья……………………………203

Целование мира
Христиане……………………………………… 205
И вот я вышла из квартиры…………………….208
С любовью к пастырю и другу……………….. 209
Вероучительное…………………………………212
Увещание подруге христианке………………... 213
О прелести духовной……………………………214
К Римлянам, 14, 1-6…………………………….. 215
Неделя о Закхее………………………………….216
Неделя о мытаре и фарисее……………………. 217
Первое воскресенье Великого Поста.
            Торжество Православия…………………219
Девятый член Символа Веры:
            Целование Мира…………………………221
                                                                                    410	

На самом деле ничего не страшно
Памяти Галича………………………………. 229
Предисловие к поэме "Англетер":
          Ленинград, весна 1987"……………….. 230
"Англетер": Ленинград, весна, 1987………. 232
На самом деле ничего не страшно…………. 245
Мы обе очень плакали вчера……………….. 249
Я сегодня видела в кино……………………. 250
У сверстниц моих – да у каждой подряд….. 252
Во сне читать газет никак не надо…………. 253
Над списком жертв Сумгаитской резни…… 254

Проводы
Земле Обетованной…………………………. 257
Сборы в дорогу……………………………… 258
В заботах должных и недолжных………….. 262
Чернобыльская весна…………………………264
Високос………………………………………. 265
Исход эльфов из Серебристой Гавани.
          Конец III эпохи Средиземья…………. 267
На исход души………………………………. 268
"Ведь было три теплых пуховых комочка".. 269
Как ни жаль, но, видать…………………….. 270

Парастас
Венчают, крестят… А в ушах у нас…………272
На смерть матери друга………………………273
411		Поминовение……………………………….. 275
Вселенская Панихида в Князь
          Владимирском соборе………………. 279
В слепящей тьме…………………………….284

Наш дом
Так вот как гусеница засыпает……………. 296
Блюз………………………………………….297
Что за в этих краях снегопады……………..298
Черты меняются – так в пойме……………..299
9 мая 1987. Казанский собор………………. 300
Троллейбусы не ходят……………………… 301
Смоленское кладбище……………………… 302
Ночь………………………………………….. 303
Старуха………………………………………. 304
Античность…………………………………… 305
Земля………………………………………….. 306
На морковку………………………………….. 307
Свидина………………………………………. 308
Осина становится красной……………………309
Похвала картофелю………………………….. 310
Вариации на Псалом 103……………………... 311
Облака вы облака……………………………… 312
Цветы Друскининкая………………………….. 313
Поэма Элиному дому………………………….. 316

                                                                                    412	

Выписки из Книги Поздравлений в честь
        Свадьбы Александра Клементьева и
        Светланы Румянцевой…………………….321
Раскинет елка голубые лапы…………………..326
Казалось бы – что за радость………………….327
Бестиарий………………………………………..328
Послушай, глупый таракан…………………….332
Начало Великого Поста в 1991г……………… 333
Смотри – как, полна……………………………335
Я вчера подобрала на улице кошку……………336
Мама сломала ребро. У отца…………………..337
Март……………………………………………..338
В день Благовещения………………………….339
Наш дом………………………………………..341
На смерть Васечки, самой черной и
     самой любимой кошки на свете…………..343

Обретение
Размышление о Славе Божией………………..347
Исследование о страхе…………………………349
Лане. Март-апрель 1999..………………………353
Ты посмотри, ты посмотри…………………….361
Рыжая лунища лежит передо мной……………362
Серый Мурзик ходит к рыжей…………………363
Визитки…………………………………………..364
Предновогоднее………………………………….365

413		Воскресная верба…………………………. 366
Предпасхальное……………………………367
Стихи в честь Мышелька, вдохновленные
      Верой……………………………………368
Образ………………………………………..370
Анавим………………………………………372
В плену обид и мелкой нечисти……………373
Жизнь не напрасна!…………………………374
По садоводству с полудня…………………. 376
Как марсианские каналы……………………377
Приближение зимы………………………… 378
Холод с вечера трескучий…………………. 379
Выйдешь на двор – и веселые
          минус шестнадцать……………………380

Пороги
И вновь скажу: что было-только было…….. 382
Там пик гордый……………………………….383
Ты скажешь: бедствия лавиною..……………384
А нам пора от сложного к простому…………385
Как мы любили, рассказать…………………..386
Когда весна ударит в паруса………………….389
Под ветром горячим и резким………………..390
Расцветающий порог………………………….391
Триптих…………………………………………393
Увидят Запад и Восход………………………...396
Через небо, через горы………………………….397
                                                                                    414	

Как хорошо просыпаться в шесть………….. 399
Доверчивость терпит крушение…………….. 401
Вместо послесловия: О верности
         призванию……………………………… 402

Содержание……………………………………405

415